- Андиссалея, я так давно тебя не видел!
- Я тоже скучала, - обвивая его шею, прошептала она. - Ну.. говори. Как она?
Грустная улыбка пробежала по его лицу, но он ответил:
- Она уже сама расчесывается, волосы хорошо отросли. Такие, знаешь.. каштановые.
Во тьме ее глаз возник блеск, по щекам медленно поползли прозрачные дорожки. Пытаясь успокоить ее, Кирандан положил руку на ее плечо. Он знал, что в таких делах нужно быть осторожным. Тем более что эта рана вряд ли исцелится.
- Каштановые...как у него! Я... это...
Не найдя слов, Андиссалея горько расплакалась, будто не замечая успокаивающих поглаживаний по спине. Пусть ее возлюбленный погиб - но связь с ним осталась неразрывной. Первый и единственный, кому она отдалась добровольно. И вот ради этого последнего кусочка утраченной любви она предпочла пожертвовать собой, ведь только продажа молодости и красоты могла обеспечить сумму на содержание дочери.
- Ты же знаешь, ей там лучше. Братья, сестры, возможность выйти замуж..
Глотая слезы, Андисселея яростно закивала. Кирандан понимал, что это из-за невозможности быть для нее матерью и любить издалека. Тем более что в борделе никто не заинтересован в том, чтобы проститутки прекращали работу из-за беременности, принимали разные меры. Сам Кирандан не знал эту сторону жизни - не влюблялся, не женился и не держал на руках собственного ребенка. Жалел ли об этом? Скорее просто испытывал любопытство: каково это?
Тем временем Андиссалея успокоилась:
- Ты ведь приехал узнать,как дела, верно? У нас тут не так давно приехал какой-то караван. Шуму наделали... Некоторые даже задержались, когда большинство уехало. Ночевали, зачем-то ходили в лес, возвращались.. Потом уехали следом за остальными..
- В лес?
Вдруг его глаза распахнулись, а с губ сорвалось:
- Фентаббл..
- Что?!
- Удачи!
Стремительно выскочив, Кирандан сел на коня и помчался. В груди все подпрыгивало, язык обожгла боль укуса. В этот раз он не опасался болотницу, ведь ехал в совсем другом направлении. Увидев воду, поехал к ней и спешился. Решительным шагом направился к скрытому между ярких листьев домику. От удара ногой дверь хрустнула и вылетела из петель. Внутри его встретили темнота и духота.
- Кто здесь?
Пойдя на звук, он вытащил связанного небритого человека.
- Кто вы?
- Неважно. Я твое спасение. Едем отсюда быстрее!
Незнакомки благородных кровей
Ласковый ветерок словно сделал воздух теплее, рассеивая сладкий нежный аромат. Где-то совсем рядом залаяло несколько собак. С этой стороны двора не было видно слуг и лошадей. Улицу скрывал забор из белого камня, будто отсекая их от суеты. На дорожке стояла в нерешительности девушка. Ее кудри под влиянием солнца словно приобрели еще более насыщенную тьму. Глаза напоминали искрящиеся синевой самоцветы. За ее спиной виднелись кудри стоящей спутницы. Сейчас они горели словно пламя и золото. Прищуренные глаза обладали неопределенным цветом. Со стороны оставалось неясным, она стремилась отдать ее или защитить. Напротив стояли три женщины. Ветерок слегка трепал каштановые волосы. Пухлые губы приоткрылись от волнения. Она никогда не видела ее - свою троюродную сестру. Прикосновение руки Илдеи показалось Агластии обжигающим. Это доставило ей удовольствие. И в то же время смущало - казалось, будто эта доброта обнажает часть ее души, которую она привыкла прятать. Этого ли хотела от нее мать? Не то чтобы она любила свою маму, просто опасалась, что ее воспитание может оказаться напрасным. А этого она себе не простит.
Выдохнув, она медленно пошла навстречу своей новоявленной родственнице.
- Здравствуйте.
- Приветствую, - произнесла принцесса, приседая в реверансе. - Я Роселла, это моя тетя, княгиня Кениссарея.
Агластия перевела на нее взгляд. В серых, словно предгрозовое небо, глазах, мелькали зеленые искорки. В новой знакомой скрывалось нечто манящее и одновременно пугающее.