Кирандан встал. С могучего тела стекали ручейки пота. Он тяжело дышал и выглядел столь сосредоточенным, словно прямо сейчас занимался неким очень важным делом. Громко всхрапнув, лошадь отвернулась . Кирандан погладил ее по морде, не отрывая взгляда от Вендрисс. В желтизне глаз мелькнуло некое подобие одобрения и благодарности.
- Я буду ждать вас с вестями.
Дождь не просто шел — он яростно обрушивался на Фиоран. Капли били по черепице домов и хлестали по лицу с силой мелких камней. Две фигуры двигались по улице. Плащи промокли настолько, что перестали быть защитой от воды и стали источником, они прилипли к ногам, струйки воды с них стекали в сапоги. После близости с хозяйками леса мир ощущался иначе. Казалось, будто они все еще ощущают эти прикосновения, что-то внутри жадно отзывается на дождевую воду, желая воссоединиться. Кирандан подумал об Андисселее. Сожаление о ее судьбе отдавалось горечью. Видимо, она обретет свободу лишь после замужества дочери. Совесть мучила его от понимания, что он использует ее и подвергает опасности. Но.. разве это не помощь ей самой? Кирандан хотел верить в это. А вот и поместье. Огромное здание вспыхивало в свете молний. Казалось, будто вот-вот из-за крыш с яростным воплем вырвется стая горгулий и начнет разрывать в клочья. У входа стояли мужская и женская фигуры. Похоже на то, что они не боялись ни дождя, ни грозы. Кирандан склонился перед ними в поклоне и произнес:
- Ваше задание выполнено.
- Отлично. Отведите их на кухню и в гостевые.
Оставшись наедине, супруги взглянули друг на друга. На сей раз в их глазах не сверкали ненависть и презрение - вместо искр и стали отражение звездного неба. Оба знали, что это значит - долг. И пусть они выбрали его добровольно - это не значит, что им это нравилось.
- Мы должны беречь его, - в голосе Феридиана звучали власть и вместе с тем
усталость. - Наверное, пока придется оставить его при себе.
Мужчина пожевал губы, задумчиво глядя вдаль.
- В любом случае.. пусть поменьше общается и пореже остается один.
Криота блеснула зеленью глаз. Она не любила Феридиана, даже ненавидела. Но при это вынуждена была признать, что он ей нужен. Пусть они часто ссорятся, но если он умрет - ей придется несладко, ведь совмещать управление Фиораном и политику она не сможет.
- Надежда жива, - ее голос отдавался холодом. - Нужно все подготовить, а то времени мало.
- Да, - он кивнул. - Но сначала..
Пальцы Феридиана на её локте стали не просто хваткой — они были рычагом, давящим на кость с таким расчетом, чтобы избежать открытого синяка, но добиться максимальной уступчивости сухожилий. И хотя её тело, против своей воли, подалось вперед по траектории, которую он выбрал, внутри Криоты не было ни грамма покорности. Вместо страха, который мог бы охладить, в месте их соприкосновения закипела чистая ярость, как перегретый пар, который не может найти выход. Мышцы её бедра и голени, скрытые от его взгляда, затвердели от немого отказа, словно она пыталась укорениться в полу, пока её руку отрывали от земли, а её глаза, прикованные к его руке, видели лишь шершавую текстуру кожи, которая в этот момент была отвратительнее самой смерти. Он развернул ее и, не выпуская, повел прочь от грозы, в мрачную, но освещенную прихожую. Каждый ее шаг был вымученной уступкой, но ее взгляд, устремленный в пол, был полон той самой, желчной ярости, которую она прятала от него. Криота ощущала крепость и силу его тела даже сквозь корсет - ее грудь прижималась к нему.. В голове графини возник образ, который она носила в сердце. Огненные пряди развеваются по ветру, солнце оттеняет их, придавая золотой оттенок. Губы в игривой улыбке, хрупкая изящная фигура..