Криота почувствовала себя измученной и разбитой, словно не спала, а сражалась всю ночь. Любой след желчной ярости в ней был временно вытеснен тяжелой, ноющей пустотой.
Он обернулся, его взгляд был прямым и функциональным, не задерживаясь на ней дольше, чем это требовалось для оценки состояния инструмента.
— Поднимайся, Криота. Сегодня много работы. Нам нужно обсудить план действий, пока Кирандан свеж и готов к новым поручениям.
Он подошел к туалетному столику, взял флакон с ее любимыми духами — ароматом холодного ириса, который сама она считала своим единственным роскошным барьером — и, небрежно понюхав, поставил обратно.
— Ты должна выглядеть безупречно. Наша репутация — это половина успеха. А твой вид, — он коротко оглядел ее, — не должен дать повода для слухов. Особенно после... того, как ты так «успешно» выполнила свой супружеский долг.
Последняя фраза была произнесена с едва заметной, презрительной усмешкой, которая была больнее любого удара. Это был расчет, а не чувство.
Криота медленно села в кровати. Воспоминание о рыжеволосом фантоме теперь казалось таким же далеким и хрупким, как сон, готовый рассыпаться в прах. Но именно этот образ был единственным, что давало ей силы встать.
— Я приведу себя в порядок, Феридиан. — Ее голос был низким, чуть хриплым, но лишенным дрожи. — Но я хочу знать: неужели ты опять втянул нас в игру, не сказав мне главного?
Он отвернулся к окну, уже утомленный этим разговором.
— Узнаешь. Когда приведешь в порядок свой фасад, достойный графини Фиорана. Внизу нас ждет завтрак и новое начало.
Дипломатия мечей
Криота спустилась в обеденный зал. Она двигалась с изяществом, которое можно было счесть либо абсолютным спокойствием, либо глубокой усталостью. Ее платье, цвета льда, облегало фигуру, подчеркивая хладнокровие, которое она так ценила. Свет, проникающий сквозь высокое окно, выхватывал серебряные искры в ее длинных, собранных на затылке волосах. Но под этой ледяной оболочкой Феридиан видел иное — тонкую линию напряжения вокруг глаз, которые всегда казались слишком большими, слишком ясными для их темного мира.
— Моя хладнокровность никогда не подводила тебя, — ровно ответила она, наливая себе чай. — В отличие от твоей способности держать меня в неведении. Валериан доставлен. Ты говорил, что «его придется оставить при себе». Ты принял окончательное решение? Оставляем его здесь, в поместье, или отвозим в столицу?
Феридиан отрезал кусок инжира с видом человека, обдумывающего шахматный ход. В отличие от Криоты, в нем не было ни капли ледяной хрупкости. Он был воплощением власти: высокий, с широкими плечами, в идеально сшитом черном сюртуке. Его лицо, резкое и красивое, всегда выражало одну эмоцию — расчет. Сейчас он двигался с едва уловимой, но очевидной небрежностью, словно сам инжир был частью его сложного плана.
— Вот почему я заночевал в твоей спальне, Криота. Чтобы напомнить, что мы сейчас одно целое. Речь идет не о сделке. Речь о свидетельстве.
— Свидетельстве, которое может стоить нам жизни, если его перехватят, — ее тон стал острым. — Если ты отвезешь его в столицу сейчас, ты подвергнешь риску самое ценное, что у нас есть. Ценность для Криоты заключалась не в самом Валериане, а в контроле над ситуацией, который сейчас ускользал, как вода сквозь пальцы. Она почувствовала эту утрату, этот знакомый, горький привкус бессилия, который всегда приносили решения Феридиана.
— Риск здесь выше, — Феридиан поднялся, его взгляд был холоден. — Здесь его будут искать те, кто не хочет, чтобы он заговорил. В столице, под нашей легендой, он будет ближе к суду и под более надежной охраной, которую мы можем выставить.
Он подошел к ней и взял ее за подбородок. Его прикосновение не было лаской, а скорее подтверждением права собственности, напоминанием о том, кто здесь принимает финальное решение. Криота ощутила, как ее тщательно выстроенный фасад хладнокровия слегка дрогнул.
— Наша гарантия в том, что ты будешь убедительна. Валериан должен быть там, где он представляет наибольшую угрозу для наших врагов. И это столица. Сегодня же ночью.
— Ты подвергаешь его огромному риску во время транспортировки, — прошептала она. Это была ее последняя попытка оспорить его решение, а не забота о Валериане. Она пыталась вернуть себе инициативу, доказать, что ее инстинкты безопаснее его логики.
— Риск есть всегда. Но в столице он будет сильнее давить на нужных людей. Твоя задача, Криота, — создать иллюзию, что он остается в Фиоране. Убеди слуг, что он болен и не выходит из комнаты. Ты должна убедить всех, что Валериан здесь.