Тяжесть обруча мягко опустилась на волосы. Вот и все. Отдана, коронована, теперь начинается новая жизнь и пути назад не будет. Впрочем, идти по нему Агластия не собиралась. Да и что бы это ей дало? Перед ними со стуком опустился огромный кубок. Кроваво-красное вино колыхнулось, угрожая выплеснуться на платье. Склонившись над ним, Агластия увидела в отражении себя - невинную напуганную девочку, взгляд ее глаз безмолвно молил о помощи. Закрыв их, она медленно раскрыла рот. Сладкая жидкость заполнила нутро, разливаясь по всему телу волнами тепла.
Напряжение постепенно спадало.
- Аджарина благословляет вас! Скрепите свой брак поцелуем!
В этот раз Агластия не стала дожидаться и поднялась сама. Сердце бешено колотилось, ощущение незащищенности сковало ее. Глаза Норбериона приветливо поблескивали, но ей показалось, что в его лице было нечто враждебное. Будто дразнясь, он медленно наклонился. Тепло ее губ обдало ее, медленно раскрывая, подчиняя ее себе.. Теперь они женаты.
Свадьба
Ветер затих. Над Фиораном повисла тишина. Большинство жителей в этот день не работали. И, хоть многим не довелось увидеть виновников торжества - отдых и бесплатные сладости бесспорно их обрадовали. Все же огромное преимущество портового города - здесь можно купить что угодно и услышать новости издалека. На горизонте виднелась синева, она порой вспенивалась волнами. Казалось, здесь располагась точка схода трёх миров - империи, охватывающей восток, юга, где есть лишь плавающие льдины и запада с его тёплыми водами и островами. Внизу виднелись уютные узкие улочки, расходящиеся от мощеных площадей.
На балконе стояли Илдея и Криота. Губы Илдеи растянулись в улыбке.
На свету ее глаза напоминали агаты. Криота же сохраняла серьезность.
- Красивую ты вырастила дочку, - задумчиво заметила Илдея.
Криота фыркнула. В глазах заблестели насмешливые изумрудные огоньки. Воспоминания вспыхивали в мыслях одно за другим. Маленькая Агластия бежит, облако тогда еще светлых волос трясется, она подбегает к отцу и рассказывает ему что-то, не обращая внимания на мать. А затем.. Агластия с книгой, Агластия с ленточками.. И чем дальше, тем больше ссор. Где-то в глубине души отозвалось сожаление.
- Я бы не советовала радоваться раньше времени, - предостерегла Криота. - С ней всегда было непросто.
Мягкая улыбка Илдеи дала знать, что ее это не смущает.
- Ты слишком строга к ней.
- А ты слишком мягка, - возразила Криота. - Я же знаю, что твоя Кальвирна со своими выходками не дает никому покоя.
- На самом деле это неважно, - отмахнулась Илдея. - Куда важнее то,что она еще не совсем взрослая.
- Ей скоро мужа надо будет искать, а ты говоришь - ребенок!
- Но до того у нее будет счастье
Усмехнувшись, Криота отвернулась. Впрочем, искорки в ее глазах без слов говорили о ее несогласии. Правда, все же они ладили, невзирая на подобные различия.
- Помнишь, как мы с тобой в Рагфелиане..
- О да, - лицо Криоты смягчилось и осветилось улыбкой. - За тобой еще пытался ухаживать тот очаровательный художник, как же его звали..
- Мирстейн, - подсказала Илдея. - Кемстрон очень разозлился. Вроде бы заплатил крупную сумму за то, чтобы он уехал.
- Жалеешь?
- Что ты, нет, конечно, - на щеках Илдеи появился румянец, а губы дрогнули. - Я даже не любила его, о каких сожалениях может идти речь?
Насмешливое выражение лица Криоты говорило о том, что она не верит ее словам.
- Полагаю, это даже хорошо, что наши дети отправятся в Рагфелиан уже будучи в браке, - произнесла она. - Без присмотра молодежь может наделать глупостей и испортить репутацию.
Неловкость витала в воздухе. Обе женщины задумались о детях и мужьях. О том, что у них выбор без выбора, который они передали по наследству и о совместных внуках, которые теперь у них появятся. О том, что обе были нелюбимы, хотя прилагали усилия для семьи. Или дело было лишь в правилах и долге? В любом случае, надо отбросить эти мысли и вернуться.
В зале играла музыка - громкая и веселая: удары по барабану смешивались с трубой. К этому прибавлялись восторженные возгласы. Вскидывая юбки, Агластия отплясывала, то и дело кружась вокруг себя. Черные башмачки с толстыми каблуками отбивали ритм, круглые носки то и дело гладили пол, повязанные повыше щиколоток бархатные бантики покачивались в такт. Окружающие наблюдали за этим с улыбками. Наконец девушка упала на стул. Глаза взбудоражены, щеки порозовели, грудь вздымалась. Феридиан взял в руку кубок и поднял: