Агластия не хотела становиться похожей на свою мать. Но и оставаться покорной и безмолвной женой и невесткой тоже. Норби, кажется, больше похож на Илдею, в то время как Кальвирна больше напоминает Кемстрона. Это как хорошо, так и плохо. Эта яркая девушка умеет жить по-своему, плюя на все традиции и правила. Кемстрон ведь такой же. Не в открытую, конечно, иначе его давно бы уже убили - император не терпит явного своемыслия. Но он умел переманивать на свою сторону, она убедилась в этом на себе. Наверное, ей надо учиться доверять, но не до конца. Наконец она поднялась. Раздраженную кожу успокоили всевозможные масла и крема. Ей подали закрытое темно-красное платье. В Фиоране Агластия привыкла носить яркую одежду, но следовало признать - оно выглядело роскошно. Теплая, мягкая ткань укутала ее, даря ощущения безопасности. Так как грудь полностью прикрыли - шею не стали ничем украшать, зато на руки одели кольца с большими рубинами.
Вошли Кемстрон с Норберионом. Норби улыбнуля, оглядывая жену. Кемстрон только одобрительно кивнул:
- Отправляемся.
И пошел, не дожидаясь, когда за ним последуют. Агластия с Норби переглянулись и пошли за ним. Оказавшись в карете, она отвернулась к окну. Страха не испытывала. Какими бы ни были император с императрицей - они прежде всего люди. И вот карета остановилась. Легкий, но прохладный ветерок поднял ее волосы. Вскинув голову, Агластия взглянула на стоявшее перед ней великолепие. Еще никогда она не видела зданий в целых шесть этажей. Крышу украшали статуи драконов. Их морды повернулись друг к другу, пасти раскрылись, выставляя напоказ клыки. Это были серебристые драконы. Пожалуй, Агластию смущало то, что символом империи выбрали вымершее триста лет назад животное. Они обладали средними размерами, предпочитали болота и плевались кислотой. К сожалению, их постепенно истребили как охотники, так и местные другие ящеры.
Она воспринимала Рагфелию как обьединение культур, различие между которыми не стерло пребывание в империи. Хотя общие традиции и мода имелись во всех уголках империи. Города, по стилю похожие на столицу, располагались на севере. Агластия знала об их внешнем облике только с рассказов гостивших у них менестрелей. Дети дворян редко покидали свои поместья и замки до совершеннолетия. Само собой, ее радовала возможность повидать мир. Но она прекрасно осознавала, что это возможно в лучшем случае до первой беременности. Потом это станет куда сложнее. Конечно, ей не надо кормить грудью, не спать по ночам. И все равно - Агластия боялась. Ей нельзя избегать беременности, ведь отправляться в монастырь или обратно Фиоран совсем не хотелось.. Но.. огромный живот, боязнь не пережить роды..
Двор показался ей просто огромным. Однако времени на то, чтобы осмотреть его, не было. Агластия успела краем глаза разглядеть скамьи и статуи из белого камня. Смотрелось это интересно - словно капли молока на зелени. Первое, что она увидела, зайдя внутрь - лестницу. Огромную, украшенную травянисто-зеленым бархатом. Резные фигурки животных на перилах покрыли позолотой. Дальше виднелся коридор с диванами.
- Я хочу предупредить вас, - голос Кемстрона звучал приглушенно. - Здесь может скрываться что угодно и кто угодно.
- Что вы имеете в виду? - насторожилась Агластия.
Покосившись на нее, мужчина хихикнул:
- Иногда записки прячут в самых неожиданных местах. А еще тут есть потайные ходы.
Агластия уже начала догадываться, что он имеет в виду, но попыталась возразить:
- Но я не шпионка..
Его брови поползли вверх, придавая его лицу удивленное выражение. Он видел в ней силу характера ее матери, горящую огнем в ее глазах, целеустремленность отца и нежную красоту бабушки по отцовской линии. От этой девчушки зависит счастье его сына и будущее рода. Надо заняться ее воспитанием. Самому. Он любил своих детей, но все же считал Илдею слишком мягкой матерью. Вот только.. С ней определенно будет сложнее,нежели с Кальвирной. Надо действовать аккуратно.
- Все дворяне немного шпионы, милая. Тебе просто надо привыкнуть.
И пошел дальше. Коридоры оказались почти безлюдными. Только изредка мелькали какие-то силуэты, но они скрывались за дверями. "Странно, - подумала она. - Такое впечатление, что его все боятся." От этого ей стало еще больше не по себе. Голубые глаза скользнули по гладкой красной древесине, чей цвет напоминал кровь. А сами двери уходили высоко вверх,казалось, для запугивания. Еще дед нынешнего императора придумал такое - ощущаешь себя пылинкой перед императорской властью. От этих мыслей ее бросило в мороз. Однако скопившийся в груди ком не дал произнести ни слова. И вот двери медленно распахнулись. Первое, что Агластия увидела - потолок. На небесно-голубой поверхности выступали позолоченные облака. Невольно поразившись тому, что столько работы и красоты находится там, где ее мало кто может оценить, она боковым зрением обратила внимание на огромные окна. В человеческой рост, их рамы блестели позолотой. Отсюда виднелись роскошные особняки вблизи, более скромные и даже дорога из города.