Агластия перевела взгляд на троны. На белоснежном троне, украшенном кроваво-красными подушками с золотыми узорами восседал мужчина. Судя по морщинам, он вряд ли старше Кемстрона. На каштановых волосах возвышалась корона . Мех золотых завитков,украшенных крошечными капельками бриллиантов поблескивали сапфиры. Рядом восседала женщина. Ее золотистые волосы были собраны в две не слишком толстые, но длинные косы. Щеку перечеркивали три нежно-розовых шрама. Кажется, они будто делали оставшееся лицо нежнее. В целом императрица выглядела неземной - словно русалка внезапно обрела ноги. Или же имела эльфов среди предков. Ее пронзительно-зеленые глаза напоминали кошачьи.
Агластия знала, что императора зовут Кар-Сианнель Рокарен. На древнеэтлинском это означало "холодный камень, скрывающий огонь". Из рода Де Тум - "травинка на холме". В Рагфелии верили, что жизнь зародилась с травинки на холме. И династия Де Тум правила Рагфелией сто сорок три года, сменив выродившуюся династию Кермас,"Снежных волков". Два последних прямых представителя династии убили друг друга в дележке власти. Агластия видела в этом большую иронию - названный в честь жизни затеял войну страшнее, чем носящие имя хищников. А вот про императрицу она ничего не знала и это ее тревожило. Ощутив руку на спине, молодая женщина прошла вперед и опустилась на колени.
- Ваши Величества, позвольте представить Вам мою невестку Агластию.
Она опустила глаза, чувствуя, как ее затылок буравят взглядами. Поймала себя на мысли, что ей это кажется унизительным - ее, аристократку, привели сюда и показывают, будто какую-то преступницу.
- Милая, - голос императрицы оказался низок и мелодичен.
- Согласен, - задумчиво произнес император. - Итак, Агластия...
- Как Ваша подданная я клянусь служить трону Рагфелии и оказывать поддержку мужу, - уверенно и громко проговорила Агластия, затем подняла голову.
- А теперь принесите бумаги, - приказал император.
В зал вошли двое слуг. Кланяясь, они подали - один бумаги, второй перо и чернила. Император и Агластия поочередно расписались.
- Можете идти.
Они направились к выходу. Агластию одолевали противоречивые чувства. С одной стороны, она теперь часть высшего света. С другой стороны - учитывая положение ее семьи, это опасно. Опять длинные коридоры - сырость, прохлада, тишина словно въелась в каменные стены. Однако безопасность не ощущалась. Какое-то странное предчувствие терзало ее, но она не смела произнести ни слова. В какой-то момент они свернули. Кемстрон трижды стукнул в дверь - не слишком громко, но так, чтобы открыли.
Волосы слегка вились, доходя почти до пояса. Зеленые прищуренные глаза изучали их. Кожа отливала зеленью, полурасстегнутый жилет привлекал внимание к обнаженному могучему торсу. Ощущая прилив жара, Агластия поспешно отвела взгляд. Стыд за откликающееся тело раздражал ее. Она никогда не помышляла о влечении к другим расам. Межрасовые браки не запрещались, но и не поощрялись, по многим причинам. Агластия не помышляла об изменах мужу, но признала, что у этого орка тело намного крепче, нежели у Норбериона. Разумеется, ей доводилось слышать истории о любви, но эти истории вызывали у нее презрительные ухмылки. Она не знала, что такое любовь, но пребывала в уверенности, что это чувство не стоит того, чтобы ради него жертвовать собой.
Тем временем Кемстро беседовал с орком:
- Кирандан, как у тебя дела?
- Я совсем недавно вернулся из Хамледа. Там творится нечто странное. Болезнь, которая началась после высадки торгового корабля.
- О... - на лице Кемстрона выступило удивление, смешанное с беспокойством. - Что еще известно? Кто капитан?
- Это как раз и есть самое интересное , - Кирандан приблизился и понизил голос.- Он пропал.