Учёные обнимали друг друга и хлопали по плечам, радуясь неожиданному открытию. Николай и тот, кричал какие-то поздравления, довольный тем, что выспался и что больше не придётся таскаться по однообразной пустыне.
Только Горазд ничего не кричал и не радовался. Он смотрел на то, как тот тип в повязке цвета раздавленного кузнечика, в порыве чувств обнял и крепко целует его Катю. Это не просто дружеский поцелуй. И когда они наконец оторвались друг от друга, Катя, словно вспомнив о чём-то, вырвалась из объятий здоровячка и виновато посмотрела в сторону мизгиря, но тот уже стоял с закрытым колпаком. Только солнце блестело на верхней половине яйцевидной кабины.
Неожиданно начавшийся закрываться колпак чуть было не придавил Николая, но тот даже не возразил.
-Что думаешь делать? -спросил Золотилов.
-Ничего.
-Прямо совсем ничего? -не поверил первый пилот.
Горазд спросил: -Ты видел какой он здоровый? Ещё и инферал вдобавок. Кто вообще сможет один на один, голыми руками набить морду инфералу? А если с оружием - мне под трибунал попадать не охота. Девчонок ещё будет очень много.
-Ты становишься взрослым, -сказал Николай и предложил: -Знаешь, давай на обратном пути я поведу.
Обратный путь, без остановок и напрямик, показался гораздо более коротким. Пара часов и они на базе, среди десятка спешно возведённых строений прямо посредине песков, вокруг портальной площадки, куда открывались врата с Земли.
Но сейчас на базе царила нездоровая суета. Можно было подумать, это из-за найденной нефти, но суета была совсем не радостная. Тревожная суета. Оставив мизгиря в ангаре, пилоты узнали, что во время их отсутствия засекли дракона. Чёрт знает откуда и зачем он здесь взялся. Может быть кто-то из высших демонов решил поохотиться на местных крысолюдов. А может быть просто крылатый вестник пролетал через этот мир транзитом, следуя от одной портальной площадки до другой. Проблема в том, что ящер и его всадник их точно видели и сумели скрыться, пока расслабившиеся зенитчики соображали куда бежать и в кого стрелять. Если дракон и его всадник относились к доминиону багрового пламени, то демоны вот-вот могут узнать, что люди научились выходить через врата в иные миры. Рассиживаться дальше больше не оставалось времени и даже новость о находке нефтяной полости отходила на задний план.
Спешно открывались врата. Со стороны Когалыма переправлялись в песчаный мир недостающие люди и оборудование. База сворачивалась. Здания и те разбирались на отдельные модули, чтобы ничего не свидетельствовало о присутствии тут людей.
Командование собиралось срочно, прямо сейчас, отправляться в поход по песку до ближайшей портальной площадки откуда, по словам эльфа, можно попасть в мир демонов. Теперь уже ни для кого из записанных в специальные войска не являлась тайной настоящая цель похода по иным мирам. Два десятка с лишним дальнобойных артиллерийских комплексов ещё довоенного производства и ожидающие своего часа атомные снаряды должны будут показать демонам, что люди способны не только обороняться, но и перенести войну на их территорию, сжигая дотла города-ульи. Это будет карательный рейд. Месть за все двенадцать лет непрекращающегося вторжения.
Только вот, Горазд не понимал одного, зачем в карательный рейд, из которого не очень много шансов вернуться тащить с собой балласт в виде учёных? Почему не отправить их прямо сейчас обратно на землю. Но видимо имелись какие-то веские причины, неизвестные ему.
Через два часа, после возвращения и получения подкрепления с земли они уже выступили. Впереди лежал не такой долгий путь через пески до другой портальной площадки, а потом ответный визит в миры демонов и сгорающие в атомном пламени чужие города.
На фоне всего этого Горазд даже удивился тому, что никак не может перестать думать о Кати и том здоровяке, Виталике-инферале.
***
В ставке генерального штаба собралось высшее армейское командование из тех, кто не оставался сейчас на передовой, лично подталкивая забуксовавший каток зимнего наступления. Здесь же находились члены высшего совета, включающего глав направлений: производственников, научников, медиков и администраторов.
Зал ярко освещала большая красивая люстра, похожая на те, что раньше висели в театрах, возможно, как раз и перенесённая из какого-то театра или дома культуры, или из крупного административного учреждения старого мира. Кроме важной и блистающей, словно прим-балерина, люстры, зал дополнительно освещал десяток настенных светильников.