Разумеется, они договорились. Эйренивэль мог бы радоваться. С учётом устроенной профессором демонстрации, эльфы получили гораздо больше, чем могли бы получить. Люди оказались щедры. Конечно, они при этом преследовали собственные цели. Но ставя себя на место людей, которых он пытался обмануть, эльф вынужден был признать, что сам бы он обошёлся с попытавшимся обманывать и использовать его гораздо жёстче. А жестокие до рациональности земляне повели себя неожиданно милосердно. Жестокость и милосердие, практичность и неудержимое стремление добиваться справедливости даже если в ущерб себе - это несочетаемые качества поразительным образом уживались в этой странной расе. И, пожалуй, сотрудничество с людьми, даже если честное, равноправное сотрудничество, может принести большую пользу эльфийскому народу. Хотя многим его соотечественникам будет сложно научиться разговаривать, не держа лезвие ножа у горла собеседника для лучшей того сговорчивости. Только вот угрожать землянам опасно. Вот он попробовал и что из этого вышло? Лучше бы с самого начала честно вёл бы с ними дела. Сделанного не исправишь, а вот ещё несделанное можно скоректировать в нужном направлении.
Всеобщее удивление вызвала Еленоэль. Наглая, до бесстрашия, девчонка, даже после зрелища открытой, на манер ларца, черепушки высшего демона, нашла в себе силы потребовать вернуть мелорэн. Когда же Эйренивэль просто отказался переводить её наглую просьбу, опасаясь ещё больше разозлить людей, эльфийка попыталась объясниться сама на языке жестов и используя природную магию для передачи эмоций. В начале, застигнутые внушением чужих эмоций врасплох, солдаты чуть было не растреляли эльфийскую девчонку, а заодно и остальных членов присланной для переговоров группы. Впрочем, земляне быстро разобрались, что выходка Еленоэль не нападение, а ещё один способ коммуникации и шкурка эльфийски осталась досадно целой.
Тут же на Эйренивэля обрушился град дополнительных вопросов. Он попытался объяснить, но чем больше объяснял, тем больше у профессора и его учеников появлялось вопросов. В конце концов объяснения неизбежно свелись к лунной богине, и профессор принялся хмурить брови, а молодые жрецы науки начали скептически улыбаться.
Хомо не верили в богов. Эйренивэль полагал, что рано или поздно их это приведёт к неприятностям, когда они, со своей любознательной бесцеремонностью, достанут какую-нибудь высшую сущность настолько, что та решит самостоятельно вмешаться. Доставить неприятности или хотя просто обратить на себя внимание высших сущностей, называемых богами крайне сложно, но такое уже случалось в прошлом. Впрочем, боги тоже не всесильны, вынуждены следовать множеству ограничений, отчего те же демоны вполне способны их сергать и скармливать своей праматери - Бездне.
Еленоэль добилась своего. Её проводили в лабораторию, к варварски пересаженному ростку мелорэна. У него даже часть корня была просто отрублена, видимо хомо надоело выкапывать тянущийся на непонятную глубину корень.
Священное дерево богини медленно умирало в набитой землёй кадке. При взгляде на него любой эльф ощущал что-то вроде зубной боли. Связанная с ростком гораздо более крепкими узами, Еленоэль и вовсе словно сошла с ума. Не обращая внимание ни на удивлённо взирающих её лаборантов, ни на напряжённых охранников за спиной, эльфийка обняла росток и не выпускала пока не закончила переливать ему собственные силы. После этого она страшно побледнела и едва могла стоять на ногах, зато росток немного ожил и при взгляде на него больше не возникало ощущение вселенской печали.
Оглянувшись, Еленоэль схватила оставленные кем-то на столе ножницы. Разрезав себе ладонь, она направила поток вяло текущей крови под мелорэн, а сама потеряла сознание.
Ученики профессора тут же оттащили её от кадки, перевезали и вставили в руку прозрачную трубку, по которой в Еленоэль потекла такая же прозрачная жидкость. Эйренивэль было встрепенулся, но ему объяснили, так работает медицина хомо и они её уже проверяли на эльфах. Эйренивэль не успокоился, но развить тему помещали закованные в стальные доспехи фигуры с молчаливой угрозой выросшие у него за спиной.
Через несколько минут эльфийка пришла в себя. Всё ещё бледная, растрёпанная и практически без сил, она спросила у профессора, что тот собирается делать с саженцем дальше.