-Ты совсем дурной? -спросил Золотилов с каким-то академическим интересом. Он отстранился от Маши и рассматривал сжавшего кулаки от праведного гнева напарника.
Собиравшийся немедленно бросить в лицо старшему лейтенанту сумбурные обвинения, Горазд промолчал, наткнувшись на неожиданный вопрос Золотилова, точно на невидимую стену.
-Герой, - фыркнул Золотиов и сказал это так обидно и скверно, что смысл слова изменился на полностью противоположенный.
-А ты знаешь, герой, что женщин с маленькими детьми, ну или тех, кто умудрится забеременеть, как говориться, по факту, немедленно переправляют в глубокий тыл? В безопасность, где нет демонов и инфералов. По крайней мере плохих инфералов. Милая, ты ведь хочешь переехать в Салехард, или Воркуту, или Новый Уренгой, а может быть даже в сам Якутск? -последнее Золотилов спросил у девушки.
-Хочу, -протянула Маша. Она успела избавиться от свитера и сидела в рубашке с длинными рукавами.
-Тогда тебе придётся постараться, но сначала мы тебя как следует отмоем.
-В тёплой воде? -зажмурилась от предвкушения Маша.
-В настолько горячей, насколько ты только захочешь, -пообещал Золотилов и бросил Горазду. -Ванная комната занята. Посиди пока со своей где-нибудь.
-С моей? -удивился Горазд пропуская Золотилова и виснущему на нём Машу. Горячая ладошка коснулась его щеки. Сзади стояла Даша и она тоже сняла кофту, продолжая держать её в руках.
Горазд спросил: -Ты правда этого хочешь?
-Я не хочу больше оставаться в проклятом городе ни одного дня, -ответила Даша. -Помоги мне. Пожалуйста.
-Пойдём, покажу где моя комната. Всё равно ванная пока занята, -предложил Горазд. Он обхватил её ладонь своей. Горячую-горячую ладошку.
Глава девятая. Совесть солдата всегда чиста.
Юсси Хейккинен, президент Северного Союза, объединяющего остатки Норвегии, Швеции и Финляндии, раздражённо вытирал платком вспотевший лоб. Долгие споры не принесли никаких результатов, за исключением того, что он окончательно рассорился с советом министров.
Закончив вытирать лоб, Юсси аккуратно сложил влажный платок и убрал в карман. Насупившиеся министры молча смотрели на него и в их взглядах было не больше теплоты, чем в водах зимнего балтийского моря.
-Поймите, господин Хейккинен, -в очередной раз попытался воззвать к разуму министр внутренних дел. -Никого из нас не радует идея войти в состав Российской Федерации. Но объективные обстоятельства таковы…
-Какими бы ни были обстоятельства, я не позволю поступиться суверенитетом! Народ не простит нам этого, - отрезал действующий президент Северного Союза.
Сидящий в углу министр энергетики суетливо взмахнул руками: -Вы говорите народ не простит?! Это вы о том самом народе, который сейчас мёрзнет в своих квартирах? Кто вынужден мыться холодной водой и включать отопительные приборы не более чем на два часа в сутки? У нас на пороге глобальный энергетический кризис, господин президент. Благодаря вашему отказу участвовать в глобальном контрнаступлении, русские прекратили поставки топлива для ядерных реакторов и требуют оплатить сделанные ранее поставки!
-Я сберёг жизни наших солдат! - рявкнул Юсси.
-И теперь они могут благополучно замёрзнуть заживо! Поверьте, господин президент, людям гораздо важнее получить тепло в квартиры, еду на стол и горячую воду, чем сохранить какой-то там суверенитет.
-Финляндия никогда больше не станет частью российской империи. Право на свободу финны вырвали кровью!
-Не забывайте, господин Хейккинен, что вы президент всего Северного Союза, а не одной только бывшей Финляндии. Да и говорить о всех финнах за глаза, на вашем месте, я бы поостерегся.
Словно подхватывая падающее знамя, заговорил министр внутренних дел: -Энергетический кризис, господин президент. Энергия - это всё: тепло, еда, производство, сама жизнь. Не будет энергии, не будет жизни. Башуров отказал нам в льготных поставках топлива. Теперь он требует платить за него.
-Неужели мы не можем купить у русских их распроклятое топливо? -возмутился Юсси.
-Можем, но только ценной острого продовольственного кризиса. Единственный наш ликвидный актив - рыбная продукция. Либо рыбу едим мы, либо её будут есть русские, а снабжение наших граждан пойдёт по остаточному принципу. Никакого другого крупного производства, нужного русским, в Северном Союзе нет.