Вернувшись назад, Анна поехала сразу в редакцию. Игорь предложил ее проводить, но она сказала, что доедет сама.
— Нюта, мы больше не увидимся?
— Почему же так мрачно? Ты забыл про повод, — Анна поцеловала Игоря в щеку. — Спасибо тебе за все. Звони.
Зоя Васильевна встретила Анну с распростертыми объятиями.
— С возвращением, путешественница, ты наша. Ну, рассказывай.
В кабинет к Зое завалило полредакции — все, кто был свободен.
— Что же не сказала, когда точно прибудешь, мы бы подъехали, — сказала Катя.
— Ничего, сама добралась. Между прочим, я с подарками, — Анна поставила сумку на стол и расстегнула молнию. — Безделушки, правда, но от души.
Анна никого не обделила вниманием. Раздавая сувениры, она, не останавливаясь, рассказывала, как чудесно провела все это время. Сколько у нее появилось новых друзей среди музыкантов и киевских журналистов. А сколько материала собрано!
— Жаль, что не было фотоаппарата, — сокрушенно покачала головой Зоя Васильевна.
— Обижаете. Я купила фотоаппарат в Киеве в первый же день. Пять пленок отснято и уже проявлено, — торжественно объявила Анна.
— Ну, Нюта, ты просто находка какая-то. Придется тебе еще и премию выдать, — сказала Зоя.
— И мы ее обмоем, — радостно подытожил Юра. — Ты помнишь, что мне обещала? — обратился он к девушке.
— Помню, помню, я всегда все помню, — кивнула ему Анна.
— Слушай, я совсем позабыл, — Юрка сделал серьезное лицо. — Внимание, прослушайте объявление. Я принял по телефону в адрес нашей Анечки благодарственные слова от признательного читателя. И знаете, что самое примечательное? Читатель-то наш слепой.
Анна вздрогнула.
— Как его звали?
— Он не представился. А что?
— Эх, ты! Не мог спросить? — девушка расстроилась.
— Анечка, ты чего? Я же хотел как лучше.
Девушка сразу стала молчаливой и подавленной. Минут через пятнадцать она обратилась к Зое:
— Зоя Васильевна, вы позволите мне сейчас поехать домой? Мне нужно помыться с дороги, вещи распаковать. А завтра утром я, как обычно, буду на работе.
— Завтра суббота, выходной, так что можешь спокойно отдыхать, — сказала Зоя.
Анна быстро поднялась и вышла.
— Что это с ней? — спросила Катя.
— Ничего не понимаю. Она с отцом поссорилась. Но тут явно что-то другое. Посмотрим, время покажет. Ну что, повеселились, пора за работу, — обратилась ко всем Зоя Васильевна.
Виталик в очередной раз позвонил в редакцию. Трубку сняла Зоя Васильевна. Не здороваясь, молодой человек спросил, не приехала ли Анна. Зоя не любила невоспитанных людей, поэтому ответила, что еще нет. Виталик сказал, что позвонит завтра.
Анна сидела, укутавшись в махровый халат после душа, и пила сок. Хотелось есть. В холодильнике было негусто. Идти в магазин не было охоты, да она и не знала, где находится ближайший. Она взяла в руки трубку.
— Мама, привет.
— Анечка! — Елена Сергеевна была очень рада звонку.
— Мама, ты еще долго будешь у себя?
— Ты что-то хочешь?
— Поговорить.
— Я скоро приеду.
— Ма, захвати чего-нибудь поесть, а то у меня пусто.
— Ну так тебя же не было.
— И я об этом.
— Час потерпишь?
— Потерплю.
Елена Сергеевна давно не готовила сама, поэтому взялась за стряпню с большим удовольствием. Анна сидела рядом и вслух читала свою статью о слепых. Мать оторвалась от сковороды, на которой жарились отбивные, и повернулась к дочери.
— Боже мой, я даже никогда не представляла, как тяжело приходится этим людям, — Елена Сергеевна была очень удивлена услышанным.
— Я тоже, мама. Если честно, меня многое просто потрясло.
— Заметно. Ты очень здорово написала. Особенно мне понравилось про сны. Как ты все это узнала?
— Мне повезло. Попался один разговорчивый, правда, не всегда сговорчивый слепой.
— Скажи, а вот то, что статья развивается вокруг любовной истории, это он тоже рассказал? Это правда?
— Нет. Это как раз вымысел, чтобы было интересней.
Знала бы она, в смысле мама, что история собственной дочери куда интересней и трагичней.
— А как он выглядит, этот слепой, — Елена Сергеевна сняла отбивные, выложила на тарелки, добавила гарнир и поставила на стол.
— Как выглядит? — Анна закрыла глаза, чтобы лучше вспомнить. — Как обыкновенный человек.
— Но он же слепой?
— Если этого не знать, можно даже не догадаться. Просто глаза неподвижные.
— Боже мой, он, наверное, такой беспомощный! — сокрушенно произнесла Елена Сергеевна.
— В чем-то да. Но это неважно. Он необыкновенный человек, мама. Я сколько с ним общалась, все не переставала удивляться. Интеллигентный, образованный. Внимательный. Он просто отличается от всех, кого я знаю.
Еще хотела добавить, что он с ней не сюсюкал, не пресмыкался перед ней, не старался понравиться. Может, поэтому она увлеклась? Как он сказал ей на прощанье, страсть проходит быстро. А она тогда ответила, мол, не знает, что такое страсть. Теперь знает. Даже толковый словарь не понадобился.
Страсть! Это когда каждую свободную минуту мысленно возвращаешься к нему. Потому что существует мир без него и отдельно он. Это когда начинает кружиться голова от самого невинного воспоминания. Это когда эротические фантазии заходят так далеко, что пугают своей смелостью. И он еще утверждал, что это быстро проходит. Хотела бы она, чтобы это быстро прошло. Или не проходило никогда.
— Он тебе понравился? — Елена Сергеевна постаралась спросить как можно безразличнее.
— Да. Он очень красивый.
— Когда ты говорила о слепом массажисте, ты его имела в виду?
— Да.
— Ты хочешь ему помочь? Тебе его жаль? Так давай я его возьму к себе. Будет экзотика.
Анну даже передернуло от такого нелепого предложения. Она почти с ненавистью посмотрела на мать.
— Он не экзотика.
— Прости, Анечка, я не то хотела сказать, — мать смутилась. — И отцу ты о нем говорила?
— Да.
— Ты на отца не обижайся. Он тебя так любит, переживает за тебя, вот и наговорил сгоряча лишнего, — мать с замиранием сердца ждала реакции дочери.
— Как это не обижайся? Я ему доверилась, а что получила взамен? Он так кричал… Мне даже жутко стало.
Эх вы, взрослые дочери. С одной стороны, хотите, чтобы вас уже считали большими, с другой — все остаетесь маленькими девочками и обижаетесь, когда родители не одобряют вашей новой игрушки.
— У него сейчас очень нелегкий период в жизни. Мне кажется, он так одинок, — Елена Сергеевна отложила нож и замолчала.
— Мама, как он может быть одинок, если у него есть ты? — Анна с недоумением посмотрела на мать.
— Уже нет. Уже года три, как нет, — не глядя на дочь, ответила Елена Сергеевна.
— Не поняла?
— Все это время мы не живем как муж и жена. У него свои интересы, у меня свои. Мы просто живем рядом.
Анна наконец услышала, о чем говорит мать.
— Как это? Почему я об этом не знаю?
— Когда это началось, тебя не было. А сейчас ты просто ничего не замечаешь.
— Ты хочешь сказать, что у него другие женщины? — Анна очень расстроилась, услышав такое.
— Вот именно, другие женщины.
— А у тебя?
— И у меня, только не женщины, — Елена Сергеевна устало улыбнулась.
— Мама, что происходит?
— Наверное, кризис возраста. Не знаю. Только думаю, что из-за этого он был так категоричен с тобой.
— Хорошее объяснение, только мне от этого не легче.
— А это правда, что ты сказала отцу, будто влюбилась в этого слепого?
— Его зовут Андрей. Да, это правда. И что?
— Ничего. Просто, может, ты ошибаешься? Такое бывает. Понравится человек, а потом понимаешь, что ошиблась.
— Я уже и сама так не раз думала. Или даже заставляла себя думать. Но ничего не получается. Я вспоминаю время, что мы провели вместе… Мама, мы провели вместе, по большому счету, всего один день! Так вот, я вспоминаю, и у меня просто замирает сердце. Нет. Я не ошибаюсь. Я его люблю, — Анна отставила тарелку и встала.