Всегда проверяйте отредактированный текст, пока он не ушел в печать. Авторская проза (не укладывающаяся в мейнстрим) может быть искалечена, причем из самых добрых побуждений. Не забывайте, что помимо редакторов существуют еще и корректоры, которые занимаются запятыми, тире, двоеточиями и прочими знаками препинания. Они поступают с текстом по законам отечественной грамматики (которой владеют, на мой взгляд, все хуже и хуже). Если вы написали простенький детектив или нон-фикшн, где стилистические выверты неуместны, то и ладно. Но представьте, что сделал бы корректор с романом Андрея Белого. Вообразите отредактированный "Петербург" - или произведения Велимира Хлебникова. Я понимаю, что вы не из этой компании, но автор - при условии абсолютной грамотности - имеет право нарушать грамматические каноны. Взгляд, бегущий по строке, цепляется за знаки препинания. Располагая последние по своему усмотрению, автор порой желает добиться особого эффекта. Он может играть словами, коверкать их - например, вложить в уста малообразованного героя фразу "Карова - это жывотное". Или написать фамилию с маленькой буквы (было у меня такое, когда понадобилось добавить абсурда) - корректор может не понять вашего юмора.
На этом можно было бы завершить разговор, но прогресс не стоит на месте. Редакторы овладевают новыми приемами, которые вводят меня в состояние ступора. Ниже я позволил себе привести, не меняя авторских орфографии и пунктуации, еще один диалог, на который наткнулся в Сети: izdato.livejournal.com/1243005.html.
Я не знаю, подлинный это диалог или вымышленный, но это не так и важно. Даже будучи вымыслом, он не родился бы "на ровном месте".
Звонит мне в ночи прелестное незнакомое дитя какое-то. Откуда телефон взяла - не знаю. Но звонит. Называется студенткой Московской Государственной Академии печати (это бывший унылый Полиграфинститут так теперь величать велели - прим. ред.). Зовут... ну, предположим, назовем ее Петрова Маша.
Я, говорит Маша, нахожусь в процессе написания дипломной работы по теме "Редактор и литературная редактура в современном книжном издательстве". Нельзя ли, спрашивает, задать вам несколько вопросов как опытному редактору, - в порядке сбора научной информации по академическому вопросу.
Отчего же, говорю, дитя мое. Задавайте. Не бойтесь.
- Вопрос первый, - говорит прелестное дитя, - как вы оцениваете роль бета-тестирования в современных издательских технологиях.
- Чего? - спрашиваю. - А при чем тут бета-тестирование? Я же, - говорю, - издавал только тексты для чтения: книги там, энциклопедии, фикшен-нонфикшен, повести-шмовести, романы-шмоманы и прочее. А компьютерных программ или, скажем, интернет-сайтов я и не делал вовсе. Я по другой совсем части. Я же не программист и не веб-дизайнер. Так что мне к бета-тестированию, слава богу, не доводилось прибегать. Только редактура, корректура там, и прочая правка...
- Ну что вы, Сергей Борисович... - говорит принцесса. - Не знаете, что ли? Книжек же давно уже никто не редактирует. Это же не-рен-та-бель-но. Их авторы, когда напишут страницу-другую или, может быть, даже целую главу, - вывешивают на специальных сайтах в интернет. И там эти тексты подвергаются бета-тестированию. То есть посетители сайта их читают и правят, редактируют, переписывают, если надо, исправляют ошибки в сюжете. А автор потом этот кусок, бета-оттестированный, в книгу вставляет уже в готовом, вычищенном, виде. Вы что ли не пользуетесь в вашем издательстве бета-тестированием? А как же вы книги издаете? Прямо так, нетестированные печатаете? В авторской редакции?
- Извини, - говорю, внученька, - что-то я теряюсь. Боюсь, что я не в курсе проблем современного литературного бета-тестирования. Нельзя ли перейти сразу к следующему вопросу.
- Хорошо, - говорит девица, пожав плечами с таким возмущенным хрустом, что мне даже в трубку было слышно, - переходим к теме второй главы моей дипломной работы. Итак, вопрос: вы какие якоря используете в программировании автора, когда обсуждаете редакторскую правку в его тексте?
- Пардон?
- Ну, якоря - какие? Якоря... Я-ко-ря. Не понимаете, что ли? Вы о хорошей погоде или об успехах детей говорите? Пальцами внезапно щелкаете за спиной? Сажаете автора на мягкий но очень низкий и неудобный стул? Музыку ему протяжную включаете? Лимонный сок вместо апельсинового... Запах морского прибоя... Или еще какие якоря?
- Э-э-э... Я что-то не совсем...
- Ну, вот когда вы применяете нейролингвистическое программирование в разговоре с автором. Когда вам надо его обмануть в чем-то, заставить его согласиться на что-то, чего-то от него получить, что он вам отдать не хочет... Ну, например, вы отредактировали его книгу, а он не соглашается. Понимаете? И вам надо его нейролингвистически запрограммировать на покорность и подчиненность вашей воле. Вы какие применяете приемы, какие используете якоря... Записываю.