В этот год я часто видел Сизифа. Не только по утрам: пришлось по различным заданиям покидать кабинет и посещать различные учреждения, и в серьёзную контору тоже наведывался, поэтому знаю, о чём говорю: и с незакрывающимися дверями сталкивался, и на раскрошившейся ступеньке лестницы спотыкался. И, повторюсь, Сизифа наблюдал часто. Не реже раза в неделю.
Сизиф красил. С медитативной грацией улитки двигался вдоль забора, сопровождаемый неизменной тенью. Змеились за его спиной провода генератора. Шипел верный пульверизатор. На лице Сизифа читалось кармическое спокойствие будды, твёрдо знающего, что было и что будет.
А у меня было столько забот, столько нервов тратил я на свою малоосмысленную беготню, нужную только системе, которой я служил, но не нужную даже ни одному из её винтиков, не говоря уже обо всех, кто не имел к системе отношения, что я опять начинал завидовать. Почему нет? Ему ведь даже отвечать за этот забор не нужно! Ему просто выписывают краску, которая должна быть израсходована — неважно на что. Важно только, чтобы краска всё время кончалась. Чтобы можно было заявить покупку дорогой краски, купить дешёвую и тут же опять израсходовать. И никаких претензий к Сизифу ни у кого быть не может! Когда его распекают — это лишь ритуал, дать традиции. Спектакль.
Разве я со своим документооборотом чем-то принципиально иным занимаюсь?.
Где же справедливость?
Да, гастрит уже явственно читался на его лице. Может, и другие «-иты» не за горами. И со «Слышь-ты-этой» он по телефону всё суше разговаривал. Ну а с кем не бывает? У него хоть одной проблемой меньше…
Зависть всё глубже пробиралась в душу.
***
Слишком хорошо — тоже нехорошо. Это вам любой скажет. Ржавчина оказалась чересчур могучим противником. Она проела в миллиметровке такие роскошные, болезненного вида дыры с рваными краями, что оторопь брала при виде их. Не забор, а фрагмент декорации к съёмкам Сталинградской битвы.
Может, умные головы ещё долго не заостряли бы внимание на таких мелочах, как честные попытки Сизифа покрасить пустоту дыр, но, видимо, пришло время какой-то проверки, или ревизии. Это было ясно по лихорадочному оживлению теней, принявшихся вдруг приводить серьёзную контору в божеский вид. Основание забора вместе с проржавевшей миллиметровкой поспешно обшили новыми листами стали.
На сей раз нержавеющей. Да ещё и — о ужас! — стилизованной под каменную кладку, так что в покраске она явно не нуждалась.
Сизиф в этом безобразии не участвовал. Мне было интересно посмотреть на его реакцию, и каждое утро, проходя мимо серьёзной конторы, надеясь увидеть его, я невольно задерживал шаг. Я был абсолютно уверен, что по окончании ревизии Сизиф снова выйдет со своим верным пульверизатором на поле бесконечной битвы, закрасит всю стилизацию и продолжит бессменный свой труд.
Однако этого не произошло.
Закрашивать стилизованную под каменную кладку сталь не пришло даже в умные головы.
А Сизиф исчез.
И почему-то думается мне, что его «отпуск» закончился. Воображение рисует ясную картину: какой-то из «-итов» оказался роковым, «Слышь-ты-эта» оплакала Сизифа, тени положили его в гроб, а рядом положили верный пульверизатор.
И очнулся Сизиф у подножия знакомой горы. Сдал пульверизатор теням, скинул погребальные одежды и подступил, нагой и угрюмый, к залежавшемуся камню.
А может быть, не всё так грустно? Может, его просто перевели на другой участок, подобрав адекватную замену прежней работе?
Не знаю. Никаких аргументов в пользу той или иной версии привести не могу. Но Сизифа я больше никогда не видел.
Скучновато стало ходить мимо той серьёзной конторы в свою контору. Я подумывал одно время подобрать другой маршрут, но удобного не нашлось. И я продолжал ходить прежней дорогой.
День за днём, год за годом.
В жару, в дождь и в снег.
Ходил, ходил и ходил…
И ходил…
В оформлении обложки использовано изображение с лицензией на использование и изменение
https://ru.m.wikipedia.org/wiki/Файл:Sisyphus_by_von_Stuck.jpg