Швыряться по городу, тем более по такому, как Москва – блажь. Луч солнца золотого мелькнёт, а я тонировку на нос повешу. Оставлю прошлое и прильну в область поэта, нырнув в неосязаемое, но величественное! Юбчатые не остановят, соблазнить каждую захочу, да не стану.
Тень вторит узор преграды,
Мягким светом подровнявшись,
Мне угодно вершить кражу,
Сей момента острым взглядом.
Ум полон полых дум,
Красоту найду,
Да пропаду угрюмым…
Русским нравится страдать. Вакуум в голове сразу легко заполняется, позволь я себе начать грустить надоевшими переживаньями. А о чём ещё думать? Своё ничтожество ощущать обрыдло.
Я не халявно пью, а дегустирую качество производимого продукта.
Почему книги мною не читаются? Отдалённо с ними знаком, их суть примерно понятна, да и цель чтения в развитии словесности мне ясна – всё равно не решаюсь, не могу. Словно ребёнку запрещаю драпануть во двор, зная, что ничего не случится, не отпущу всё равно.
Покушался на просмотр лекции про литературу, вроде интересная и важная тема, а вроде рот её я ебал. Мне так похуй, ибо гениальному уёбку не нужна тропа просвещения, о которой сам же и пиздел десяток абзацев назад. И я не изнуряюсь, а заёбываюсь день за днём, вставая со вторым будильником, спасая подмышки дешёвым парфюмом. Зачем-то укрываюсь вуалью интеллигентности, мол, эрудированный не долбаёб, а я долбаёб весьма знатного уровня. Неудачи всюду – ветки… Всюду я лох последний, а не поэт красноречий! Выписал имена писателей с лекции, зная, что не притронусь, а если и начну, то брошу! Диккенс, Шиллер, Бальзак. Я всего не прочту, смысл стараться? Я умнее других не буду. Поэтому пишу ебалу да остаюсь с окружающим меня подобием на Мир. Безопасна для него моя озабоченность, ибо нереализацию сексуальную восполняю мастурбэйшном, что именую иглотерапией – метафора с наркотической зависимостью. "И во мне опять игла" пел. Не записки сумасшедшего ль возвожу?..
Будь у меня психиатр, как изнемог бы он читать все мои мысли, а! Вновь немо скулю о том, что мне не с кем ебаться, когда всюду дохуище тёлок, и многим тоже не хватает секса, да лишь они уродины ебаные, даже на клык им не дал бы. Смотрю на ебабельных мамаш и отворачиваюсь, вот что значит "тронул взором мягкую фигуру". Чтобы меньше заёбываться, нужно больше ебаться, а каким я должен быть, если в 21 год единожды овладел самкой, кою сам и бросил, считая, что не любил её! Чистейший сюр и ебалистика, трагедия для меня, комедия для вас. Кругом лишь упрёки – там я лузер в танцах, хоть и харизмой шуткую с милфами; тут я хуёвый сын и ничего по дому не помогаю; здесь я пиздец нытик и не умею слушать друзей, похуй на всё. Хотя не похуй, стоит подчеркнуть.
Сердце на капучино нарисовав, слегка отпускает. Или нет.
Да, я думаю не на шутку о суете цыкать… Лять, хватит играть словами. Мне не пойти на этот шаг, ибо меня ничего не ждёт в жизни, даже смерть – ей на меня поебать, как и всем. Скажи я, что опустошён – солгу, ибо это было два года назад. Представьте себе, что со мной сейчас?
Да, меня до нейтрин выбешивает, что смазливых девок друт наглые гопники, а я весь такой, какой я весь, рычу с буквы "д" в квартире смотрящих телик родителей. А уже и не только там. Я зависим. Я ужасен. Я неисправим. И смешон и смешной, и бесстрашен и запуган, и талантен и бездарен, и силён и слаб, и скучен и интересен, и счастлив и несчастен, и умён и глуп, и урод и красивый, и хороший и плохой, я такой.
Заревела девушка (почти женщина) в зале, толстющая её мамаша успокаивала, а я предпринял ничто и смущённо протирал бар. Я не мужчина.
Условия моего бытья сулят оскотинить меня, но я, хоть и не брезглив к грязи, в ней сидеть не намерен. В скитаньях потерян, от нег лавирую. Демонстрируя ветру свой вокал, вырываются нотки радости. Затмевается скудность существования, тяжесть забот опушается.
Нет, я не лузер, я победитель неудач! Сроду позитивным глупцам уронил. Почему причислен роком к беднякам? Невежда во мне наверняка, зато вежливый. И продавщице табака за любезность вчерашнюю мадригал подарил, сорванец! Пускай подумает обо мне. А нарисованный на салфетке цветок никому в метро не подарил. Не нашёл, кому. Миломордые шалавы, конечно, я не ваш! Вне машины, без кальянов – кому нужен этот странный женственный типаж? Я цветочек нарисую, но улыбку – не смогу. Ты ебло своё малюешь, чтобы угодить х…
Дождеснег бьёт в окно, уснуть от переедания пиццей не выйдет, разочарований ноль, ибо такую аморфность предполагал застать после рабочего дня. Следствие привычки. Житие моё, житие. Одеяльничаю, почти сплю. Странно, насморк не прошёл, хотя я сморкался. В песни, правда, но всё же. Ночник бронзой наделяет половину комнаты, почивать негоже.