Вышесказанное написано под влиянием одной танцовщицы, чей жанр неясен – толь она глупа, толь философ, толь легка поведением, толь мудрая женщина. Загадки эти все, коротконогие.
Все беды, мне кажется, от желания познавать. Что-то корпим, изобретаем, но ничем не довольны. Ненасытны. Статься бы животным, да есть траву, плодиться и умирать бессмысленно. Человек научился думать и этими думами портит жизнь, хоть и хочет наслаждаться, ищет и создаёт смыслы.
О, вспомнил детские невзгоды – играя в футбол, сравнивал в шутку ворота с проститутками, а игроков с сутенёрами, что гонят мячей-клиентов в неё. Ребята меня обзывали сумасшедшим и насмехались. Помню, ушёл один качаться на качелях, убившись обидой, да потом вновь резвился с ними, ибо я считался и старался быть лучшим вратарём. Куда интереснее, (психологический аспект, да), спасать, нежели сокрушать. Вот такой я с детства, ребятки. А сейчас те сверстники ходят в институт, тусят с самками и курят траву. Мне ж даётся писать стихи и это вот.
Неизбежны поражения, но в благую погоду те ничтожны, а иногда и перерабатываются в топливо. Хотя даже не в топливо, а пересматриваются как ступенька, чтоб стать выше.. Кошмар! Как тривиально я могу писать! Я же про неудачи иначе склепал стихотворение чудной метафоры:
***
Неудачи всюду – ветки, чтоб горел внутри костёр,
Куда заведёт нередкий сам с собою разговор?
Гадать не буду.
Просто будто,
Самый крайний человек,
Обделённый блюром нег,
Грею для кого-то блюдо,
Голодая псом о чуде.
Опустела кухня.
Слёзы прекратите,
Так костёр потухнет.
(Но не окажусь в обиде,
Коли заревите, кхе-кхе).
Спасибо, достаточно признаний. Божественное утро заряжает на созидание, самоудовлетворение и очередной путь в никуда аль куда-то. Красоту трогать глазом, ухом и душою издали. Приближаться ко мне не надо, вы не удержите слёз, уважаемые незнакомки! Ладно, тем давно исписал обращения в сборнике проз. А сколько я сочинил бы совместных поз… Тише, тише! Я в себе, полно, друзья. Капля вульгара куда лучше нуара.
Безумно рад, что мылом, водой и чем только не тру лицо, оно никак не смывается. Запятые над глазами будто знаки препинания характера, убери их – ничего не поймёшь. Губы свои я б в картине сохранил, но пока не умею. А кто меня целовал могут давать платные уроки по наслаждению эстетикой. Ах, глупые людишки не осознают моего двоякого самомненья, где мне льзя и в сатиру кануть, и пьедестал возглавить. А так я свой масштаб измерил, там не более лампы в абсолютной темноте, но близлежащие предметы могут мною погреться. Я не запрещаю им делать выбор. Те обычно совершают неправильный – пускай, мне теплее. Ой, можно вспомнить, что свеча, поджигая другую, своего огня не теряет, но мы в космосе, тут эверестически и даже более чем холодно, но, запрятавшись в стекле, как-то вот карабкаемся. Вернее, несёт нас что-то, зачем-то. Куда-то.
Пел юношей про звезду. Как лампа может оседлать звезду, а? Ужас какой. Поэтому не останавливаемся, продолжаем движение, никаких отдаваний жизни за чего-то там тебе не особо нужное. Ах, как я счастлив писать, потом валять дурака, мол, прочитают, скажут мнение. Знайте, уже хорошо.
И скакну в противоречье – зреет нужда в соитии лезвия с выпирающими венами. Да, я не нахожу и выходов и входов в жизни. Денежная составляющая вытесняет пребывание под солнцем. Чуть облегчит музыка, но будущее не предоставлено мне. Рви, скажете вы, а я не в силах обсидиан руками толочь! Скорбно это всё. Свыкся с настоящим, но кажется, что не смогу с грядущим.
Поглядел на ручейки подзефирные, слышны птицы, пуховые облака указывают, что день божественный, вспомнилось, как детством вдохновился островком, окружённым лужами на рельефе кривого духовно русского асфальта, и придумал компьютерную игру-стратегию, вернее план её, конструкцию. В реализации я также лишь смотрю на лужи и ничего не делаю, а мне уже 21. Понимаете, у меня так почти во всём.
Повторяя свои же ошибки, в каждом гуляемом месте выискиваю бывшую, забывая, что знанию её нахождение: она в моей голове.
Стоят два тополя бессучных, ненужных, как я. Стоят. Дети маятся чем-то, не измеряя времени. А взрослые думают, что детство и взрослость отделимы друг от друга. Корни бессочны, тут нечего делать.
Касаемо учёб – мне не за чем оцениваться какими-то баллами. Приматы гонятся приравнять неизмеримое. Стыдно за них.
Мы все что-то преувеличиваем. Я – значение неполучаемого. Зато какое утешение, когда осознаешь это!
Причина моего беспария: я невыносим в качестве друга, собеседника, кого бы то ни было. Я не грущу, я нахожусь в подлинно поэтическом состоянии!