"Сканер? Сканер Нейронных Меток? Как они могли расшифровать сигнал, меняющийся каждую миллисекунду? Похоже, в крипторе ГИЦа засел предатель... Тогда понятно, почему Альянс давит нас последнее время. Нужно сообщить в Центр".
− Ну, дилетанты не дилетанты, а пятерых наших в подвале положили, − отвечал голос за дверью.
− Ребят, конечно, жалко, но мы на войне − потери неизбежны. При раскладе пятнадцать против одного нам уже нечего опасаться.
"Четырнадцать... Уже только четырнадцать... Надо как-то деактивировать свою Метку..."
На ум сразу пришло ранение Маллигана. Отправив сообщение в Центр, я сделал аккуратный надрез примерно в том же месте − Око перестало реагировать на команды. От боли я выронил нож, тот со звоном ударился об пол.
"Что за невезуха..."
− Чанг, взгляни-ка, что там, − прозвучал встревоженный голос.
Послышались приближающиеся шаги, дверь начала осторожно открываться. Я поднял нож и с силой дёрнул за дверную ручку. Схватив бойца, я резко потянул его на себя и вогнал нож под рёбра. Парень, охнув, обмяк. Прикрываясь убитым, я ворвался в помещение, где сидело ещё двое солдат. Опешив от неожиданного натиска, они вскочили с кресел. Я вытолкнул вперед тело и, не дав им опомниться, начал стрелять.
− Что у вас происходит? − опять затрещали динамики.
Я принялся за дело: скинул китель и натянул на убитого солдата, сам же оделся в его форму.
− У-у ё-о... Осторожно, ребята! Он у вас! Снял караульного! −
"Поздно... Надо было лучше смотреть за приборами..."
Через несколько минут здесь появятся оставшиеся враги. Действовать нужно было быстро. Я выскочил из фарнолёта и вернулся к главному корпусу школы.
Отследить меня без Метки было не так просто, и я решил рискнуть добраться до пушки. Карабкаясь по лестнице на крышу, я видел группу солдат, бегущих к фарнолёту. Но мне пока было не до них. Сейчас моей целью были те, кто находился у пушки. Надеясь застать их врасплох (ведь по данным сканера я не выходил из фарнолёта), я выскочил на крышу и принялся палить во врагов. Мой китель сбил их с толку, и уложить всех четверых было несложно. Я подскочил к пушке и прицелился в фарнолёт. Выстрел разнёс в клочья и сам аппарат, и уже подбежавших к нему солдат. Раздался взрыв, волна горячего воздуха опрокинула меня, и я полетел с крыши вниз головой.
Глава 19
− Смотри-ка, жив!
− Держись, парень, мы тебя вытащим.
Сквозь пелену, застилавшую глаза, я увидел склонившихся надо мной мужчин, одетых в лохмотья.
"Страдальцы!" − мелькнуло в голове, и я вновь погрузился в бездну небытия.
Очнувшись, я с удивлением понял, что жив. Должно быть, прошло уже много часов. Я лежал на кровати, перебинтованный как мумия, не чувствовал ни рук, ни ног. Открыв глаза, я оглядел помещение. Это была бревенчатая землянка с окнами под самым потолком. Как и все жилища Страдальцев, которые я видел раньше, комната была обставлена старой, немного подремонтированной мебелью, принесённой из Глазниц Предков. Вдоль стен стояли стеллажи с большим количеством книг. В углу за письменным столом сидел крупный седой старик лет восьмидесяти и что-то писал в свете настольной лампы. Его густые, давно не стриженные волосы напоминали крону раскидистого дерева, а на лице красовались пышные усы и большая лохматая борода.
− Кхм... − попытался я привлечь его внимание.
− Очнулся что ли, сынок? − дружелюбно произнёс бородач, услышав моё кряхтение.
Отложив в сторону ручку, старик встал из-за стола и подошёл ко мне неожиданно бодрой для своих лет походкой. Сев на деревянный табурет у кровати, он спросил:
− Как звать-то тебя, парень?
− Сержант Виктор Блэйз, сэр, − ответил я, постаравшись вложить в ответ как можно больше армейской чёткости.
− А, Охотник, значится, − хитро прищурившись, произнёс хозяин землянки. − Ну, ничего, помощь-то всякому надобна... А ты счастливчик. Знаешь, это везенье, что ребятки мои тебя нашли. Иначе не сдюжил бы ты, очень уж расшибся сильно... Мы как взрывы-то услыхали, так сразу и отправили в Глазницы разведчиков наших. Они всё там облазали, порешили уже, что не выжил никто. Один из них надумал перетащить к нам механизмы брошенные, не пропадать же добру понапрасну. Только эта случайность и спасла тебя... Ну ничего, через недельку гипс снимем... а пока на-ка, выпей снадобье.
Старик взял со столика глубокую деревянную миску с дымящимся варевом и, приподняв мою голову, стал поить. Глотнув безвкусную тягучую жидкость, я поморщился, но стоически проглотил эту гадость.
− Пей, пей, сынок. Доверься мне. Если б хотел загубить тебя, то не сидел бы сейчас тут... Раньше-то я о-очень видным Просвещённым был, потому кое-что в лéкарстве смыслю...
− По вашему говору, я скорее решил бы, что вы из Пчёл, причём из местных, − сказал я с недоверием.
− Хм, может и нужно, чтобы все так думали, − произнёс он и гордо кивнул на соседнюю комнату.
Там пряталась самая настоящая лаборатория. За приоткрытой дверью были видны столы и шкафы, заставленные разновеликими колбами и ретортами. Сосуды, наполненные цветными жидкостями и порошками, стояли в окружении каких-то приборов. К некоторым ёмкостям тянулись трубочки и электрические провода. Всё это бурлило и дымилось. Я вытаращил глаза и уставился на это чудо. Ничего подобного в лесной избушке, да ещё в такой дали от цивилизации, я не ожидал увидеть.
− Интересно? − ухмыльнулся дед. − Тружусь тут помаленьку, опыты всякие делаю. Коль захочешь − покажу. Нам ведь с тобой ещё до-олго тут куковать.
− С удовольствием, − радостно откликнулся я. − Как мне к вам обращаться, сэр?
− Можешь Дедушкой называть − в нашей общине все меня так величают, − оживился старик.
− Послушайте, сэр... Дедушка. Это всё − научная литература? − спросил я, с любопытством окидывая взглядом стеллажи. Бумажные книги всегда вызывали во мне какое-то трепетное благоговение, причастность к великой древней тайне.
− Ну, не только... В этих книгах премудростей много. Есть история − настоящая, а не по наказу Корпорации понаписанная, философия есть, искусства разные, да и просто книги про жизнь.
− Никогда не читал художественной литературы − это же бесполезная трата времени. От неё нет никакого толку, − произнес я категорично.
− Ну как же? Литература и искусство помогают человеку в душу свою заглянуть. Делают чувства и эмоции глубже и ярче. С ними как цветок под солнышком сердце расцветает. А без этого разве может счастье в нём поселиться? Вот, взгляни-ка, − Дедушка показал на картину, висящую на стене. − Разве она не хороша? Разве не будит ничего в тебе? Или вот, послушай, − старик подошёл к полке и, бережно достав старинную флейту из потёртого кожаного футляра, начал играть.
Нежная музыка разлилась по комнате. Я затаил дыхание и слушал чарующие звуки, боясь разрушить волшебство. Мелодия вызвала во мне двоякие чувства и, когда Дедушка закончил играть, я произнес:
− Без сомнения, красиво и приятно, но... совершенно не верится, что это даст мне хоть что-то полезное. А вот то, что ваша идеология расшатывает устои общества и помогает нашим врагам − факт.
Он сокрушённо покачал головой, сел на край кровати и взял меня за руку.
− Послушай, сынок. Глаза у тебя неглупые, верю я, что сможешь ты понять... Сейчас тумана много в голове твоей. Верхушке Корпорации только бы за ниточки душ людских дёргать. Все мы для них только ресурс. А всё ради денег, ради прибылей проклятущих. Людей-то, посмотри, сколько положили...