− Я смотрю, тебе действительно лéкарство нравится. Может, поможешь в работе моей? − спросил старик за ужином.
Я с радостью согласился.
Дедушка знакомил меня со своими разработками, щедро делясь научными выкладками и идеями. Несмотря на возраст, он был до краёв переполнен живой энергией и интеллектуальной мощью. Работа в лаборатории полностью поглотила меня, накрыв волной жажды познания, увлечённости и восторга. Днём и ночью я анализировал и пропускал через себя идеи старого учёного. Через несколько недель я уже не чувствовал себя дилетантом. Мало того, я тоже начал генерировать идеи.
− У меня тут родилась одна мысль... − заговорщицким шёпотом произнёс я.
− Ну-ка, ну-ка, − заинтересовался старик.
− Вот, смотрите, − и я протянул ему листы, исписанные формулами.
− Ай да молодец, сынок! − произнёс он, внимательно пролистав записи. − Если б не знал, что ты Страж, то точно принял бы за Просвещённого. Эх, жаль, что у меня раньше такого ученика не случилось... Идея, конечно, сыровата, но если её чуток доработать, то заживать раны ох как быстро будут. Да, досадно, что нет оборудования в глуши нашей, чтоб дело твоё до ума довести...
Радостный детский смех неожиданно прервал беседу, и в комнату вкатились два чумазых карапуза четырех-пяти лет.
− Дедушка, Дедушка, пойдём катать нас на качелях! − горланили дети, дергая его за штанину.
− Конечно, пойдём, медвежатки мои. Как же я без вас-то? − ответил он, нежно обнимая их.
Выйдя на улицу вслед за Дедушкой, я наблюдал, как он играет с ребятнёй, и вспоминал своё детство. Я по-доброму завидовал, что каждый день они могли общаться с родителями и близкими людьми. Заливистый смех детей и громогласный хохот деда заряжали атмосферу радостью и счастьем.
Резкий звук, напоминающий треск падающего дерева заставил меня вздрогнуть. Свет во всех окнах внезапно погас. Старик с детьми и все находившиеся на улице привычным движением упали на землю. Закрыв голову лохмотьями и свернувшись в клубок, они стали напоминать то ли кочки, то ли комья лесного мусора.
− Быстрее ложись! − прокричал Дедушка, высунув кончик носа из своего укрытия.
− Что случилось? − спросил я, послушно превратившись в кочку.
− Патрульный фарнолёт... Под треск дерева у нас вой сирены переделан. Видишь холм справа? − старик указал взглядом на горку, возвышающуюся за деревьями. − Там человек наш сидит, наблюдает.
− Да-а... виртуозы маскировки, − снова восхитился я изобретательностью Страдальцев.
Проведя больше двух беззаботных месяцев на свежем воздухе, да ещё и занимаясь интересным делом, я чувствовал себя даже здоровее, чем раньше.
− Может, всё-таки останешься, сынок? Наши-то уж больно тебя полюбили. А мне такой помощник ой как пригодился бы, − в очередной раз уговаривал меня Дедушка.
Отведя в сторону глаза, я ничего не ответил.
− Да понимаю, понимаю, ты, небось, планы великие строишь и наша глухомань тебе без надобности, − улыбнулся он.
− Не боитесь отпускать меня? − спросил я. − Всё же я Охотник на Страдальцев, а за это время узнал достаточно ваших секретов.
− Чему быть, того не миновать, − усмехнулся старик. − Хотя кажется мне, не станешь ты вредить нам. Или ничегошеньки не понимаю я в людях и жизнь зря прожил.
Да, мне совершенно не хотелось снова испытать то липкое чувство предательства, которое я пережил в развалинах старого Лондона. Я проникся сочувствием к этим людям, спасшим мне жизнь. Как же замечательно, что это был последний рейд, и я больше никогда не буду, да и не смогу быть Стратером − Охотником на Страдальцев.
Моё время занимала не только работа в лаборатории. Ещё мне удалось прочитать множество литературы. Удивительно насколько здешняя жизнь в отличие от моего мира была близка к тому, о чём говорилось в книгах. Разговор, естественно, не о быте, а об идеалах и мировоззрении.
Мне начинала нравиться философия Страдальцев, хотя я был не в силах признаться в этом даже самому себе. Видимо, я действительно ещё не созрел для таких перемен, но зерно сомнения было посеяно в моём сердце и начало медленно прорастать. Здесь никто не хотел убить меня, никто не хотел, чтобы я кого-нибудь убивал. Все просто жили, радуясь тому, что имеют. Я прикипел к местным обитателям, к их добродушным и улыбчивым лицам. К духу свободы, который здесь царил. А Дедушка за это время стал для меня самым близким человеком на Земле. Я чувствовал, что этот мир, в который случайно забросила меня судьба, навсегда оставит в душе неизгладимый след. Мне совершенно не хотелось покидать новых друзей, но пришло время возвращаться...
Последние дни я часто думал о словах Колмана про масштабную операцию в регионе и понимал, что скоро эту идиллию могут разрушить. Я не мог позволить, чтобы их гимн превратился вдруг в погребальную песню, которая завершится раздирающим душу воплем. Поселенцы, обременённые большим количеством детей и стариков, не смогли бы далеко уйти и уж тем более держать оборону перед целой армией. Нужно было что-то придумать.
− Вот, сынок, возьми, − старик протянул мне стопку толстых тетрадей. − Здесь результаты трудов моих. И ещё, я тут давеча над твоей идеей поработал, кое-какие мысли свои добавил... Возьми, думаю, сможешь всем этим разумно распорядиться.
− О, сэр, − проговорил я дрожащим голосом, радуясь неожиданному подарку. − Я так благодарен...
− Бери, бери, − сказал дед, украдкой смахивая слезу.
Мы крепко обнялись. Попрощавшись, я побрёл в лес. Пройдя несколько шагов, повернулся и громко крикнул:
− Спасибо! Спасибо за всё! Я буду помнить вас всегда!
Я двигался к линии фронта. Из-за боевых действий всех мирных жителей из этих мест давно эвакуировали. Ближайшим населённым пунктом была приграничная учебная база Корпов, затерянная в восточных предгорьях Южного Урала.
Путь занял почти пять дней. Маршрут был сложным. Мне пришлось пробираться по лесам и болотам, форсировать реки и взбираться на возвышенности. Совершенно выбившись из сил, полуголодный и грязный, я наконец-то добрался до цели.
Глава 20
− Ты только посмотри. Эти Страдальцы так расплодились, что стали считать базу Корпов своей территорией, − возмущённо пожаловался караульный напарнику. − А ну-ка стоять! Кто такой?
Вид у меня действительно был не самым презентабельным. Одетый в лохмотья, грязный, небритый и покусанный гнусом, я походил не просто на Страдальца, а на его карикатуру.
− Послушай, боец, − обратился я к солдату. − Я − сержант Виктор Блэйз из специального отряда по борьбе со Страдальцами. Сообщите обо мне начальству.
− А общение со Страдальцами заразно, − прыснул он, оглядывая меня. Солдат вскинул оружие и уже серьёзным тоном продолжил: − Лучше не шути со мной, парень. Брось котомку на землю. Подними руки. Так... Заведи их за голову и встань на колени... Посмотри-ка, что там у него, − кивнул он напарнику.
− Тут только какие-то тетради, − сказал караульный, проверив вещи, и принялся ощупывать меня. − Кроме самодельного охотничьего ножа − ничего. ЛУНа нет, Око, похоже, отключено.
− У юго-западного входа задержан нарушитель, − сообщал караульный по линии связи. − Ага... Сам пришёл... Очень странный тип... Да брось, Адиль... Приезжай, сам посмотри... Утверждает, что он Стратер... Ну да... Назвался сержантом... э... как его?
− Блэйз, − подсказал напарник.
− Точно. Сержантом Блэйзом.
Через несколько минут я заметил приближающийся рашер. Он скользил в десяти дюймах над поверхностью земли, плавно огибая рельеф. Транспорт такого типа был довольно популярен. В отличие от колёсных фарноходов такие машины не нуждались в дорогах, могли преодолевать препятствия высотой до пяти футов и парить над водной гладью.