Госпиталь размещался в самом сердце Корпорации − в её штаб-квартире. Это было не обычное лечебное учреждение, а скорее научно-исследовательский центр, в котором разрабатывалась самые передовые технологии в медицине. Все самые светлые головы Корпорации были сконцентрированы именно здесь. Практикой в госпитале, естественно, тоже занимались: тут лечили наиболее сложные и интересные случаи. Кроме того, именно в этом госпитале поддерживали здоровье верхушки Барстера.
Я настоял на том, чтобы меня положили в одну палату с Отто, стараясь ни на минуту не покидать друга. Нашим лечащим медиком назначили мастера пятой ступени знаменитого Аарона Гленна. Его предки уже не одно поколение занимались искусством врачевания, и несколько видных эскулапов носили эту фамилию.
Прошла неделя, Отто так и не пришёл в сознание, хотя врачи и колдовали над ним круглыми сутками.
− Сэр, у него есть шанс выкарабкаться? − спросил я у Гленна.
− Нужно надеяться. Мы делаем всё, что в силах современной науки, − ответил тот. − Его жизнь зависит только от возможностей организма, но, как это ни прискорбно, исход может быть любым.
Такой неоднозначный ответ меня совершенно не устраивал. Я не мог позволить себе потерять ещё и Отто, ведь теперь он оставался самым близким мне человеком.
"Нельзя просто так сидеть и ждать. Нужно что-то делать. Надо взять всё под контроль. А может... может, тот препарат?.."
Я вспомнил время, когда трудился в лаборатории Дедушки.
"Если идею твою чуток доработать, то заживать раны ох как быстро будут. Да, досадно, что нет оборудования в глуши нашей, чтоб дело твоё до ума довести... − говорил мудрый старец, протягивая старые тетради. − Вот, сынок, возьми. Здесь результаты трудов моих. Я тут давеча и над твоей идеей поработал, кое-какие мысли свои добавил... Возьми, думаю, сможешь всем этим разумно распорядиться..."
− Мастер Гленн, мне нужно срочно покинуть госпиталь, − обратился я к медику.
− Ни в коем случае. Вы ещё недостаточно окрепли после ранений. Это большой риск. Нет, − отрезал он.
− Ясно, − произнёс я после паузы. − Тогда у меня к вам две просьбы...
− Говорите.
− Вы сможете доставить из моей квартиры кое-какие материалы?
− В Нью-Лондоне?
− Да, − я написал на бумаге координаты. − Вот адрес. Это стопка старых тетрадей с важной для меня информацией.
− Без проблем. Что ещё?
− Мне необходим доступ в лабораторию.
− Это-то вам зачем? − удивился он.
− Хочу поработать над новым лекарством.
− Хм... Я слышал, что вы неординарная личность, но чтобы... − Гленн задумался. − Это не так просто. У вас нет допуска. Ну, хорошо... Попробую похлопотать.
На следующее утро мастер Гленн появился в палате с широкой улыбкой на лице. Он передал мне тетрадки с пожелтевшими листами и возбуждённо произнёс:
− Старший агент, а у вас высокие покровители. Верховный Мастер, просмотрев записи, лично приказал внести вас в реестр допущенных к работе в лабораториях госпиталя. Мало того, он выделил вам в помощь двух способных Просвещённых третьей ступени, − немного смутившись, медик продолжил: − Извините, я тоже позволил себе ознакомиться с материалами... Очень, очень интересные работы.
− Спасибо, мастер. Спасибо за вашу помощь, − сказал я, благодарно пожав его руку, и с жадностью набросился на тетради.
Мою идею Дедушка серьёзно доработал, кое-что добавив и изменив. Теперь она стала походить на инструкцию, которую при определённых усилиях и достаточной лабораторной базе реально было воплотить в жизнь.
Я быстро вошёл в ритм и, освежив необходимые знания, с головой погрузился в работу. Тяга к открытиям, проснувшаяся ещё в раннем детстве, и состояние умирающего друга заставляли меня трудиться, забыв обо всём на свете. На сон оставалось по два-три часа. Я спешил, понимая, что время работает против меня. Ассистенты, действительно толковые специалисты, заразившись от меня энтузиазмом, самоотверженно помогали. Мы проделали сотни опытов и извели немало лабораторных крыс. Иногда нас посещал сам Зилан, подбадривал и давал ценные советы.
Через три с половиной недели опытная доза препарата была готова. В честь друга я назвал его Оттоклевит. Я был полностью уверен в эффективности нового лекарства, но проверять его на Отто не посмел. Я понимал, что моё мнение субъективно, медикамент должен пройти целую серию испытаний.
С каждым днём Отто становилось хуже. Чтобы сэкономить драгоценное время, я решил провести эксперимент на себе. Моё здоровье ещё не полностью пришло в норму после полученных в Бонифачо ранений. Мастер Гленн говорил, что для полного выздоровления понадобится не меньше двух месяцев.
Я начал принимать Оттоклевит. Прогресс был феноменальным! Через неделю мастер Гленн ворвался в палату.
− Это невероятно, но вы... вы абсолютно здоровы, − бормотал он, выпучив глаза.
Выслушав его, я довольно улыбнулся. Результаты анализов говорили, что от ранений не осталось и следа, разве что несколько новых шрамов на теле. Невероятно счастливый, я сорвался с места и понёсся в лабораторию, оставив недоумевающего медика.
Позвав ассистентов, я принялся готовить порцию лекарств для Отто. Мы весело смеялись, радуясь успеху... Дверь распахнулась, и в лабораторию вошёл старший помощник мастера Гленна. Он отвёл в сторону мрачный взгляд и, не поднимая глаз, произнёс ледяным голосом:
− Сэр, сочувствую...
Внутри всё похолодело от этого жуткого тона. Уронив на пол колбу с химикатом, я кинулся в палату. Там, склонившись над телом Отто, понуро стоял Гленн.
− Он был сильным человеком, − угрюмо произнёс медик. − Любой другой на его месте не протянул бы и недели...
Всё вокруг померкло. Я опустился на корточки и обхватил голову руками.
"Надо было рискнуть. Как... как я мог это допустить? Он мой единственный друг. Он спас меня, пожертвовал собой. Я, я виноват в его смерти!"
В памяти мелькали картинки. Вот Отто робко стоит перед строем, только появившись в Школьном Доме. Вот мы тащим раненого Маллигана по мрачным подземельям Глазниц Предков. А вот он уже на базе Мантикор с щеголеватыми усиками и смешливой искоркой в глазах, улыбается мне. А теперь... теперь он лежит здесь, связанный холодными узами смерти.
Губы пересохли и потрескались. Казалось, будто сама старуха-смерть передаёт прощальный поцелуй, высасывает все чувства, оставляя лишь пустоту, чёрный безжизненный вакуум, затягивающий меня всё сильнее и сильнее...
Глава 32
Выписавшись из госпиталя, я, совершенно опустошённый, поехал в свою квартиру. Она находилась на втором кольце жилых районов столицы.
Едва голова коснулась подушки, я моментально отключился, забывшись беспокойным сном. В растревоженном сознании возник образ родителей. Мама укоризненно качала головой, а отец, устремив на меня суровый взгляд, грозил пальцем... Вздрогнув, я проснулся.
Через минуту дремота снова одолела... Ко мне приближалась люди в чёрных одеждах. Один человек отделился от группы и вышел вперёд − это был капрал Рон Милтон из погибшего отряда. Он приближался, волоча за собой вывалившиеся внутренности. В его груди зияла огромная дыра с рваными краями, через которую были видны другие солдаты.
− Вик, когда в "Золотую Бочку"? Мы заждались, − говорил капрал.
− Да-да, командир, − соратники за его спиной утвердительно кивали.
Их лица были окровавлены. С пальцев медленно стекала густая кровь. Кровь капала отовсюду. Кровь! Кровь! Кровь! Реки крови повсюду! Я видел её, слышал её запах, чувствовал её солёный привкус. Кровь бежала по земле красным потоком и дождём падала с неба. Она прибывала и прибывала, покрыв солдат по щиколотку, по пояс, а затем полностью поглотила их, оставив лишь пузырящиеся холмики над головами...