Прежде чем выполнить указания Скайта, Дерк подключился к радиосвязи корабля и нежным голосом, полным любви и заботы, произнес:
— Сюзи, дорогая, пристегнись, нас немножко покачает. — А уж затем взялся нажимать кнопки и переключать тумблеры. Забегали огоньки на панелях управления, в глубине звездолета из специальных ниш стали выдвигаться стальные пластины, герметически изолируя отсеки звездолета друг от друга.
Пока звездолет повышал живучесть, команда пристегивалась ремнями безопасности.
Кольцо мин вокруг корабля сужалось.
— Дерк, вправо на сорок пять градусов и вниз на тридцать, — скомандовал Скайт.
Дерк с ювелирной точностью выполнил этот нехитрый маневр, после которого звездолет спрятался от группы надвигающихся мин за массой ближайшего астероида.
— Выключай двигатель и все системы, — сухо приказал Скайт.
Дерк беспрекословно принялся выполнять приказ. Первым погас экран радара.
— Но как же? — ахнул Эбл и тут же, прикусив нижнюю губу, замолчал.
Вслед за экраном радара погасли мониторы системы дальнего обнаружения, датчики автоматического наведения орудий, диаграмма силового поля, и скоро рубка управления погрузилась в полумрак Остались лишь светиться индикаторы систем жизнеобеспечения.
Наступила абсолютная тишина. На экране визуального обзора, в сером газовом мареве предбарьерной области Энвантинента, в нескольких километрах от звездолета парила красно-серая скала астероида. Казалось, что каменная громада нависла над сидящими в рубке управления и вот-вот упадет им на головы. Через пару минут из-за ее края показалась первая дрейфующая мина.
Компаньоны затаили дыхание, но в следующее мгновение ослепительная вспышка ядерного взрыва затмила собой все видимое пространство. Мина взорвалась, и лишь благодаря тому, что она пробыла в космосе несколько десятилетий и успела состариться, система наведения ее рентгеновского лазера дала сбой. Фиолетовый луч прошел совсем рядом, ударив в астероид и оставив на его теле раскаленный рубец с бурлящей магмой.
Заработала корабельная пушка — это Скайт расстрелял следующую мину, выползшую вслед за первой из-за края каменной громады.
— Дерк, включай обратно системы корабля, — скомандовал Скайт. — Не имеет смысла держать их отключенными, все равно нас отлично видят.
— Но каким образом они нас могут видеть?!
— А черт их знает. — Скайт расстрелял из пушки еще одну приближающуюся мину.
— Мы пропали, нам отсюда не выбраться, — простонал Эбл.
— Назад пути нет — только вперед. Спрячемся за пространственным барьером.
— Если доберемся, — мрачно заметил Дерк. Двигатель звездолета заработал на полную мощность, вновь ожили все системы корабля, загорелись экраны в рубке управления. «Триумф» под прикрытием астероида стал отдаляться от приближающейся группы из полутора десятков мин.
— Тридцать градусов влево, — скомандовал Скайт. Дерк четко выполнил указание. Отметки от мин на радаре переместились на угол в тридцать градусов. Теперь к звездолету на опасное расстояние приблизились мины с противоположной стороны.
— Поворачивай к барьеру, — скомандовал Скайт.
— Но у нас на пути три мины! — воскликнул Эбл.
— Это меньшее, на что мы можем рассчитывать, — процедил сквозь зубы Дерк, выполняя маневр.
Звездолет развернулся носом к пространственной аномалии. Взревел двигатель, и «Триумф» понесся навстречу странной колышущейся поверхности.
— Мина по правому борту! — закричал Эбл. И в тот же момент, перекрывая его крик, заработала корабельная пушка. Мина вспыхнула, и ее отметка исчезла с экрана радара.
— Мина прямо по курсу!
Вновь залп пушки раздался раньше, чем Эбл успел докончить фразу. Звездолет пронесся через облако, оставшееся на месте уничтоженной мины.
— Где третья мина! Я ее не вижу! — закричал Скайт, судорожно шаря прицелом по ближайшему пространству.
— Вот она… — каким-то мрачным голосом сообщил Дерк, почему-то указывая не на радар, а на главный экран обзора.
Скайт поднял глаза и обомлел. Возле правого борта рядом с кораблем летел шар с треугольными пластинами антенн, отходящими от основания наподобие лепестков розы. Космическая мина была вся покрыта красно-рыжей ржавчиной, но защитная крышка рентгеновского лазера в центре шара сейчас была открыта, и в борт корабля уставился его смертоносный глаз.
Мина в полной тишине, словно призрак, медленно пролетела вдоль борта и исчезла за кормой.
— Почему она не взорвалась? — с дрожью в голосе поинтересовался Эбл.
— Это ты у нее спроси, — отозвался Скайт.
Пространственный барьер приближался. На мониторе системы дальнего обнаружения он выглядел как темная область, где абсолютно ничего нет. До барьера пространство пестрело отметками мин, астероидов, данными о плотности газов, а за барьером словно простиралась сплошная пустота. На экране же визуального обзора прямо перед звездолетом раскинулся немыслимый колышущийся океан искривленного пространства, и «Триумф» падал в эти призрачные воды, словно ныряльщик, спрыгнувший со скалы.
Когда звездолет проник в пространственный барьер, произошло что-то невероятное: возникла сила тяжести, как если бы «Триумф» попал в поле притяжения планеты. Все приборы словно взбесились и сошли с ума. За бортом корабля завертелись, закружились фиолетовые протуберанцы и голубые всполохи холодной плазмы. Датчик скорости неуклонно приближался к отметке первой световой. Скайт чувствовал, как тяжелеют все его члены, словно наливаясь свинцом. И если это ощущение для него и Дерка было знакомо, то для Эбла это оказалось совершенно новым чувством. Парень в ужасе выпучил глаза и судорожно вцепился в подлокотники кресла. Сумасшедший полет длился несколько минут, и вдруг все закончилось, «Триумф» вырвался во внутреннее пространство Энвантинента.
Корабль оказался в замкнутом пространстве с несколькими десятками звезд и бесчисленным множеством малых и больших планет. Весь этот замкнутый мир окружала кромешная чернота, как если бы во всей вселенной, кроме Энвантинента, больше ничего не существовало.
Звезды и большие планеты Энвантинента не кружили по орбитам, а висели неподвижно в окружающем пространстве. Некоторые планеты освещались сразу несколькими звездами. Лишь астероиды и кометы двигались в этом мире, созданном когда-то мощным гравитационным полем черной дыры, где пространство состояло из отдельных частей, меняясь с каждым парсеком, как битое стекло в волшебном калейдоскопе.
Зоны искривленного пространства преломляли свет от звезд, и в разных местах в зависимости от угла зрения возникали гигантские радуги, протянувшиеся между планетами. Сами звезды выглядели гирляндами разноцветных шаров от темно-фиолетовых до багрово-красных. Приборы показывали совершенно противоречивую информацию. Если по гиперпространственному дальномеру до ближайшей звезды было не более парсека, то на радаре отметка от нее светилась на расстоянии нескольких часов лета. И все это искаженное пространство кишело осколками разрушенных планет, кометами и эскадрильями роботов — истребителей.
— Три цели спереди на три часа! — вернул к реальности компаньонов окрик Дерка Улиткинса.
— Это звено роботов-истребителей, — сообщил Скайт, прильнув к пушечному прицелу. — Дерк, поставь защитные экраны и уводи корабль на девять часов. Мы растянем их строй и уничтожим по одному.
— Мог бы этого мне и не объяснять, — обиделся Дерк (как-никак, а Дерк командовал истребительной эскадрильей пиратского корабля «Валрус» и тактику ведения боя с истребителями знал не понаслышке).
— Я это сказал для Эбла, — пояснил Скайт, после чего по корпусу корабля прошел гулкий рокот от работающей пушки.
Первый из роботов-истребителей вспыхнул и разваливаясь на куски, огненным метеором ушел куда-то в сторону. Два других, чтобы усложнить наведение на них оружия звездолета, завертевшись по спирали, стали расходиться в разные стороны. Но тут один из них попал в область искривленного пространства.
На мгновение в космосе возникла огромная блестящая плоскость, которую пронзил ржавый корпус старого имперского истребителя. На границе пространств машину разорвало на части, словно футбольный мяч от неимоверного внутреннего давления.