Нарядная публика, оживленно переговариваясь, заполняла зал. Арианна мельком взглянула на дам, что оказались поблизости, но сейчас им было не до нее. Они придирчиво рассмотрят ее позже — еще успеют хорошенько изучить и оценить ее наряд и украшения.
Подойдя к центральному входу в зал, она затрепетала от волнения, у нее даже слегка закружилась голова. Джулио заметил состояние жены и пожал ей руку:
— Не бойся, дорогая, ты сегодня восхитительна, как никогда!
— Прости меня, но я почему-то очень волнуюсь. Так волнуюсь, что просто ужас.
— Сокровище мое, но тебе нечего бояться, когда ты со мной. И к тому же, если разобраться, опасаться должны другие женщины, а не ты.
— У тебя всегда наготове шутка.
— Нет, серьезно, вот увидишь, как они будут смотреть на тебя. Сегодня ты необычайно хороша, просто блистательна, и я горжусь привилегией быть твоим кавалером и супругом.
Она посмотрела на мужа сияющим и в то же время робким взглядом — и сам комплимент, а главное, тон, каким он был сказан, смутили ее. Джулио волновался не менее жены, только он лучше владел собой. Она все еще не привыкла к его комплиментам и каждый раз краснела и терялась, не зная, что ответить. Приходилось маскировать свою растерянность кокетством.
— Итак, ты готова? — спросил Джулио, когда они подошли ко входу в зал.
— Да, готова. Знал бы ты, как я счастлива, что пришла с тобой сюда, на этот бал, — сияя улыбкой, сказала она.
Войдя в зал, они сразу же оказались у всех на виду. Арианна окинула собравшихся взглядом, изображая равнодушие. Ложи и партер были заполнены гостями. Вдоль стен зала стояли ряды кресел, в которых расположились дамы и кавалеры. Над оркестровой ямой возвышался помост, выстланный золотистым бархатом, к которому вела покрытая красным ковром лестница. На помосте разместились в креслах эрцгерцог и его друзья. А за ними, на сцене, помещался оркестр.
Зал был освещен тысячами свечей и украшен многоцветьем дамских нарядов. Одно чудеснее другого мелькали платья из шелка, атласа, бархата, с тончайшими вышивками. Арианна шла под руку с Джулио гордо и грациозно, шла, улыбаясь и шурша своим белым платьем, расшитым золотыми листьями плюща, символа любви, ослепляя белизной плеч, блеском волос и сиянием бриллиантов и сапфиров в медальоне на груди. Она двигалась, ни на ком не задерживая взгляд, но всем улыбаясь. Она чувствовала, что на нее смотрят. Необычайная красота всегда настойчиво привлекает всеобщее внимание.
А кроме того, тут еще всем любопытно посмотреть на молодую жену графа Венозы, на таинственную юную баронессу, завладевшую сердцем графа, очарованного ее портретом. Она знала, что некоторые из гостей, когда она безмятежно проходила мимо, решили, будто молодая графиня нарочно выставляет напоказ упругую грудь, белоснежные плечи, смело обнаженную спину. Но она вовсе и не думала этого делать, не собиралась ни рисоваться, ни проявлять высокомерия. Ей хотелось даже как-то притушить свою красоту хотя бы на время, пока будет идти у всех на виду по залу. Однако все глаза были устремлены на нее.
Стараясь преодолеть собственный страх, желая задобрить всех этих женщин и унять вожделение мужчин, она мягко улыбалась. Вот так, глядя на всех, но почти никого не видя, словно олицетворяя собой блеск бала, она приблизилась к помосту, где находились эрцгерцог Габсбургский и его жена Мария Беатриче д’Эсте. Оказавшись перед царственными особами, графиня опустила глаза и замерла в глубоком поклоне, пока Мария Беатриче не произнесла, обращаясь к графу Венозе:
— Так это и есть прекрасная синьора, о которой говорит весь Милан?
Джулио посторонился, пропуская Арианну.
— Подойдите, графиня. Как же вы молоды! Подойдите ближе, дорогая.
Эрцгерцог тоже приветливо смотрел на нее. Арианна подняла взгляд и похолодела, увидев человека, сидевшего чуть позади правителя Милана и смотревшего на нее широко раскрытыми от изумления глазами. Не может быть! Нет, этого не может быть! Она опустила глаза, решив, что ей, наверное, померещилось. Но сомнение тотчас развеял резкий голос эрцгерцога:
— Маркиз Россоманни, это граф Веноза со своей прелестной супругой, — и, обращаясь к Джулио, добавил: — Граф Веноза, маркиз Россоманни женат на моей кузине, графине Марии Луизе фон Граф-фенберг.
Марио! Марио здесь! У него хватило смелости явиться в Милан, в «Ла Скала», вторгнуться на ее территорию, ворваться в ее жизнь, разрушить ее покой. Какая наглость! Она не знала, что сделать, чтобы не задохнуться от негодования, и в недоумении перевела взгляд на оркестр.
Дирижер задумчиво перелистывал партитуру. Как же легко ему не смотреть вокруг и думать только о своих нотах!
Марио тоже был потрясен. Это она? Неужели она? Нет, не может быть! Определенно, тут всего лишь невероятное сходство. Сколько раз после исчезновения Арианны маркизу казалось, будто он случайно встречает ее. На пыльной дороге в апулийском селении он принимал за нее какую-нибудь молоденькую крестьянку, и на улицах Неаполя тоже. Однажды увидел, как садилась в экипаж какая-то светловолосая синьора, и ему почудилось, будто это она, Арианна.
Маркиза охватило такое неистовое, безумное волнение и он так бешено бросился догонять экипаж, что обратил на себя внимание прохожих. Хорошо, что неподалеку оказался Кафьеро и остановил его.
— Ну что с тобой, Марио? С чего это вдруг ты бросился вслед за молодой графиней Брауншвейг? Ухаживай за ней сколько угодно, но только делай все в рамках приличий, а не так рьяно.
Марио покраснел от стыда. Как он мог принять Брауншвейг за Арианну? Ну что у них общего? Обе блондинки, и только. Может, и сейчас он допускает такую же ошибку? Он должен успокоиться, должен успокоиться, мысленно уговаривал он себя, ведь уже давно у него не было этих галлюцинаций. Именно так называл его видения домашний врач, заставивший пить множество успокоительных настоев помимо обычных кровопусканий. Действительно, галлюцинации постепенно прекратились.
И спустя какое-то время Марио разобрался, что же все-таки с ним происходит. Но что творилось поначалу! Он пережил ужасные дни! Больше месяца до него доходили лишь случайные сведения о ней. Их приносил Анджело, его адъютант. Но ни одного письма, ни одной записки от нее он так и не получил. Потом его перевели на Сицилию. Он много раз писал прямо Арианне, позже падре, даже ее родителям. Ничего, никакого ответа. Он не понимал, что произошло.
Наконец он получил письмо от матери девушки, осторожное, робкое, полное намеков, но не сообщавшее ничего определенного. Сначала он так и не понял, то ли девушка больна, то ли ей пришлось почему-то уехать. Так или иначе, на Тремити ее больше не было. Дошли слухи о каком-то громком скандале — убили какого-то лейтенанта и исчез моряк Сальваторе. Он помнил этого Сальваторе. Моряк всегда находился рядом с Арианной и Мартой. И падре Арнальдо тоже. Мать Марио в письме дала понять, что убийство лейтенанта произошло из-за нее. Вроде бы этот моряк ревновал девушку и убил офицера, который ухаживал за ней. Темная история, бросавшая на Арианну зловещую тень.
Прошло еще немало времени, пока он встретил в Неаполе падре Арнальдо, словно помолодевшего, очень элегантного. Священник весьма туманно поведал ему совсем другую, явно выдуманную историю. Мол, Сальваторе, конечно, горячая голова, но не имеет никакого отношения к убийству. А тем более сама Арианна. Просто девушка поняла, что она неровня маркизу, слишком много препятствий на пути: ее брак со столь знатным юношей, маркизом, единственным наследником одной из самых древних фамилий королевства, невозможен. Она ведь всего лишь простая крестьянка. Кроме того, Арнальдо сказал ей, что Марио обручен с графиней фои Граффенберг.
О, конечно, она плакала, много плакала, но потом образумилась. К тому же ведь он, Марио, не писал ей больше. Ни одного письма. Маркиз исчез, испарился. Что же могла подумать девушка? Тут Марио не выдержал:
— То есть как испарился? Я отправлял ей сотни писем!