Священник, похоже, искренне удивился. Но и он тоже не получил от маркиза ни одного письма. Марио не сомневался, что тут кроется какой-то обман. Но кто подстроил его? Арианна? Нет, она слишком молода и неопытна для таких интриг. Сальваторе? Да этого и представить себе невозможно. Ее воспитательница Марта? Она вряд ли способна на подобное. Оставался только священник. Конечно, это он обманул всех. Марио решил, что Арианна — любовница падре. Он все и придумал! Желая оставить девушку при себе, обманул ее, сказав, что брак маркиза с крестьянкой невозможен. А потом уговорил уехать с ним. И Марио в гневе закричал:
— Куда вы увезли Арианну? Где спрятали ее? Она ваша любовница, ведь так? Признавайтесь!
Но священник оставался невозмутим.
— Нет, — ответил он, — Арианна не была моей любовницей и никогда не будет. Она вышла замуж. За человека, достойного ее. Теперь она вас забыла и счастлива. Поверьте, маркиз, так лучше для вас обоих.
После встречи со священником Марио стал думать, что она просто глупа. Настолько неразумна, что не нашла в себе мужества бороться за свою любовь. И испугалась. Во что бы то ни стало захотела выйти замуж, дабы обрести защиту и опору. Сколько раз по ночам он спрашивал себя, кому же отдал ее в жены этот священник? Какому-нибудь мелкому собственнику в окрестностях или богатому старику, пожелавшему иметь в постели молодую девушку. Марио представил себе Арианну растолстевшей, расплывшейся, подобно крестьянкам, пожалуй, даже с двумя или тремя детьми. И женился на Граффенберг.
Он часто бывал при дворе, вскоре стал полковником. А теперь приехал в Милан. Марио склонился к своей даме:
— Вы не знаете, как зовут молодую супругу графа Венозы?
— Мне кажется, Арианна, — она посоветовалась с соседкой и добавила: — Да, да, Арианна. Это неаполитанская или апулийская баронесса, но не уверена. Не бог весть какое знатное происхождение, но очень мила, не находите?
Это она, она! Значит, старый священник нашел ей достойного мужа! Граф Веноза — очень известная личность, человек без предрассудков, невероятно богат, редкостный знаток искусства. Ай да крестьяночка, далеко пошла!
Арианна была потрясена. Она оперлась на руку Джулио, который повел было ее в зал, к другим гостям. Но эрцгерцог остановил графа:
— Нет, друг мой, ваше место в нашей ложе. Присаживайтесь.
Рядом стояли два свободных кресла, и они заняли их. Справа от нее сидела какая-то раздобревшая дама, а подальше — Марио с молодой женщиной. Но это была не Граффенберг. Все приближенные эрцгерцога образовали полукруг, и Джулио оказался визави с Марио Россоманни.
Граф посмотрел на маркиза, потом на Арианну. Бледная, она держалась с большим напряжением, лицо потемнело от злости. Рано или поздно они должны были встретиться, подумал Джулио. Это было неизбежно.
А молодой человек весьма недурен собой, однако повел себя глупо, на мое счастье. Джулио с гордостью посмотрел на жену. Она с трудом приходила в себя от потрясения. Джулио почувствовал огромную нежность к жене и погладил ее руку:
— Ты довольна, сокровище мое?
— Да, конечно. Спасибо, — она раскрыла веер и стала неторопливо обмахиваться, глядя вдаль. Очень возможно, подумала Арианна, Джулио заметил, как она переменилась в лице, увидел, как побледнела. Нужно уметь контролировать себя, надо поступать как он. Когда-нибудь она научится этому. Она прижала руки к груди.
Все внутри дрожало, как ни старалась она усмирить свое волнение. Надо на чем-то сосредоточить внимание, тогда можно будет немного успокоиться. Нужно забыть про свое тело, внимательно посмотреть на ложу напротив и притвориться, будто отыскиваешь знакомых. Надо все сделать именно так, дрожа говорила она себе.
Она почувствовала, как пальцы Джулио сжимают ее руку. Не глядя на него, ответила ему таким же пожатием и обвела взглядом ложи. Она не решалась взглянуть на своего мужа, боялась, что расплачется, словно девочка, и посмотрела на окружавших эрцгерцога гостей. Прежде всего на даму, сидевшую рядом с Марио.
Вспомнила, что это молодая графиня Шробер, подруга эрцгерцога, потом мельком взглянула на Марио. И заметила, что он пристально смотрит на нее. Его взгляд выражал удивление и в то же время ледяную холодность. Неожиданно i рафии я Шробер пришла на помощь.
— Какое великолепное украшение, графиня, просто восхитительное! — сказала она с ярко выраженным немецким акцентом, наклоняясь, чтобы рассмотреть медальон. — Судя по всему, вешь очень старинная.
— Да-да, очень старинная, графиня. Я очень люблю этот медальон, — наконец-то нашлось спасение от безумной дрожи, охватившей ее. — Я получила его в подарок от моей бабушки. А муж так мил и щедр, что украсил его бриллиантами и сапфирами.
— Просто очаровательная вещь, — еще раз похвалила Шробер, обращаясь к Джулио. — Великолепно исполнена, в современной манере. Да что я говорю, вы ведь знаток искусства, так что, вполне естественно, из медальона мог получиться только шедевр.
— Я лишь указал, что, как мне кажется, стоило бы сделать, а мой ювелир действительно молодец, — усмехнулся Джулио. — Он немало постарался, чтобы подчеркнуть красоту такой необыкновенной драгоценности. Представляете, это печать лангобардской королевы Гунтруды. Относится к восьмому веку. Арианна никогда не расстается с нею. Это ее талисман.
— Да, — с улыбкой подтвердила Арианна, — это мой амулет.
Между тем музыканты у них за спиной начали настраивать инструменты. Вскоре дирижер легко постучал палочкой по пульту, привлекая внимание оркестрантов. В зале воцарилась тишина, и звуки вальса заполнили театр. Эрцгерцог поднялся, взял за руку свою жену и изящно провел ее на середину зала. Он открыл бал.
Другие пары еще не решались выйти в центр. Все смотрели на эрцгерцога и избранных гостей, сидевших на возвышении. Именно они должны в первую очередь последовать примеру правителя. Арианна почувствовала, что Джулио берет ее за руку. Она поднялась, граф вывел ее в центр зала и вступил в танец рядом с эрцгерцогом.
Марио точно так же вывел свою даму, графиню фон Шробер.
И только тогда к ним присоединились другие пары. Что за чудный вальс, подумала Арианна словно в каком-то тумане, обняла мужа, закрыла глаза и отдалась во власть танца. Было что-то захватывающее в чудесной мелодии и в опьяняющей любви, которую Джулио стремился передать жене, увлекая ее в водоворот танцующих пар. Его искреннее чувство усиливало ее возбуждение, доводя до неистовства.
— Что случилось? — спросил Джулио.
Она посмотрела на него полными слез глазами. Как она могла объяснить, почему так резко от трепетной радости и веселья к гневному, мучительному волнению изменилось ее настроение? Она ничего не смогла ответить мужу. Только покачала головой. Но Джулио и не настаивал.
— Ты восхитительна, когда так взволнована. В твоих глазах, полных слез, еще больше цвета морской волны.
Вместо ответа она всем телом прильнула к мужу, прижалась щекой и шепнула на ухо:
— Мне повезло, дорогой, мне повезло, что рядом со мной такой человек, как ты.
Джулио слегка отстранил ее, желая заглянуть в лицо.
— Но что случилось, дорогая? Ты впервые делаешь мне подобное признание, впервые говоришь слова, которых я ждал так давно. Нужно ли мне теперь чего-то опасаться?
Она не в силах была вымолвить ни звука, еще немного, — и слезы ручьем хлынут из ее глаз. Она только покачала головой и крепче прильнула к нему. Джулио обнял жену и, покачивая, повел в вальсе. А она уже ничего не видела вокруг, все смешалось в одно яркое пятно: огни свечей, позолота лож, блестящие наряды дам и их ослепительные улыбки. И в пьянящем вихре вальса, в водовороте красок и музыки ей удалось проглотить комок, стоявший в горле, сдержать рыдания и найти силы овладеть собой.
Когда танец закончился, она, гордо выпрямив стан и высоко подняв голову, проследовала рядом с Джулио на свое место.
Марио, опускаясь в кресло, бросил на нее презрительный взгляд. Арианна резко отвернулась от него. Вскинула голову и принялась обмахиваться веером. Она кипела гневом. Какой наглец! Как он смеет смотреть на нее вот так после своего поступка? Мало того что бросил ее, больную, и скрылся, не сказав ни слова, не прислав ни единого письма, теперь явился сюда, полный желчи, и еще смеет обливать ее презрением. Какой негодяй!