Совсем иной оказалась обстановка на дорогах. Кардинал отправлял повсюду дозорных и патрульную службу, но люди словно сошли с ума и орали во все горло:
Многих женщин раздевали донага, набрасывали на них простыню и заставляли изображать статую свободы, а потом насиловали. Стало известно даже о случаях каннибализма. Двоих якобинцев, оказавших сопротивление, убили и тела их зажарили, а потом предлагали всем желающим отведать жаркое. И все это творилось до тех пор, пока Шипионе ла Марра не навел порядок и не арестовал преступников.
15 июня 1799 года кардинал Руффо учредил правительство и поставил во главе его Грегорио Бизоньи. Был издан суровый указ против грабителей. В то же время начались переговоры о сдаче фортов Сант-Эльмо, Кастель Нуово и Кастель дель Ово. Договорились и об освобождении королевского дворца. Всем этим занимался Мишеру.
Республиканцы, к несчастью, не доверяли кардиналу. Они во что бы то ни стало добивались содействия англичан. Но вот в дело вступил славный Фут, и двадцать первого июня республиканцы наконец капитулировали. Напрасно кардинал Руффо, Марио, Мишеру и сам Фут советовали потерпевшим поражение уйти по суше на север. Армия святой веры пропустила бы их, а фра Дьяволо прикрыл бы их отступление. Но они и слышать об этом не хотели.
Они доверяли только англичанам и требовали, чтобы им позволили добраться до Тулона морем. Они погрузились на корабли. Марио со злостью вспомнил, как упрямо настаивал на этом генерал Масса, отвергая его предложение. Не доверял неаполитанцам! Точно так же постоянно поступал и король. Не доверял своим, а полагался исключительно на англичан — на супругов Гамильтон, лорда Элона и Нельсона. Вскоре прибыл Нельсон.
Спустя три дня после капитуляции замков, двадцать третьего июня, адмирал блокировал в порту корабли, полные патриотов. Гамильтон послал за кардиналом шлюпку (ту самую, на которой они плыли сейчас) с сообщением, что адмирал Нельсон не одобряет капитуляцию. Кардинал ответил ему, что он — генеральный уполномоченный короля и его alter ego, он главнокомандующий в этой войне и своей подписью одобряет капитуляцию вместе с представителями союзнических сил — России, Османской империи и даже самой Англии. Теперь Руффо решил лично отправиться к Нельсону разъяснить ситуацию.
Шлюпка подошла к борту «Грозного». В знак приветствия с корабля произвели одиннадцать пушечных залпов. Потом спустили трап, и кардинал, а следом за ним Марио и двое англичан поднялись на борт. Их ожидали сам Нельсон, английский посол Гамильтон и его жена Эмма. Марио сразу же почувствовал ледяной холод приема.
Все направились в роскошно обставленную кают-компанию. Нельсон держался несколько в стороне, предоставив вести переговоры Гамильтону. Марио заметил, что Троубридж и Белли присутствуют, но нет Фута. Плохой знак, потому что Фут был на стороне кардинала.
Первым заговорил Гамильтон, сразу же заявив, что король поручил ему сообщить его высокопреосвященству свое недовольство помилованием восставших, а сам он, Гамильтон, уверен, что его величество не одобрит капитуляцию.
— Это бунтовщики, — настаивал посол, — они восстали против своего короля. Никакое снисхождение невозможно, они должны быть наказаны, должны быть казнены. Совершенно необходимо дать хороший урок!
Кардинал слушал молча, не двигаясь.
— Я не однажды объяснял его величеству причины моего милосердия, — произнес наконец Руффо. — С того момента, как мы высадились в Калабрии, продвижению армии постоянно предшествовало заверение: если противники сложат оружие, им будет сохранена жизнь. Именно таким образом я и выиграл войну с минимальным кровопролитием. Король неизменно одобрял мой подход, что и подтвердил, назначив меня своим генеральным уполномоченным и своим alter ego.
— Но его величество не знает о капитуляции.
— Его величество не знал даже о сдаче Козенцы, Кротоне и Аль-тамиры, но возражает вовсе не поэтому, — ответил Руффо.
— Однако сегодня его величество передает через нас приказ аннулировать капитуляцию, — мирным тоном сказал Гамильтон.
— Покажите мне приказ короля.
— Это устный приказ.
— Этого недостаточно! — воскликнул кардинал. — Капитуляция подписана мною от имени короля на основании полученных полномочий. Она подписана также представителями Высокой Порты, императора России и адмиралом Футом — от английского правительства.
Тут леди Гамильтон гневно воскликнула:
— Ваше высокопреосвященство, как вы могли помиловать предателей, взбунтовавшихся против своего короля? А королева, что подумает королева?
— Леди Гамильтон, я постоянно поддерживал переписку с королевой и всякий раз объяснял ее величеству мотивы своих поступков, — парировал Руффо. — Будь королева здесь, я пояснил бы ей причины подписания капитуляции. Я еще раз повторю их вам, поскольку вы ее подруга. Наше стремительное продвижение и быстрая победа оказались возможны только благодаря тому, что мы все время оставляли врагам возможность отступать. И прежде всего французам.
— Боже мой, боже мой! — вскричала Эмма Гамильтон. — Зачем же вы такое сделали? Они ведь завтра вернутся! Нельсон уничтожил французский флот в Абукире, он не дал им отступить!
— Миледи, адмирал Нельсон присутствует здесь. Спросите его, палил ли он из пушек по утопающим, расстреливал и вешал ли пленных?
— Но это совершенно разные обстоятельства. Там были солдаты, а тут — предатели, — сказал Нельсон, вставая, а потом обратился к Эмме Гамильтон: — Хватит, миледи, не нужно больше ничего говорить, — и посмотрел на кардинала: — Это пустые разговоры. Вы всеми силами старались завоевать Неаполь до прибытия английского флота и ради этого согласились на постыдную капитуляцию. Король просил меня поступить с Неаполем точно так же, как я поступил бы с английским городом, восставшим против своего монарха.
— Крайне жаль, что тут нет ни короля, ни королевы, ни лаже премьер-министра, а будь они ыесь, я сумел бы понять, кто же все-таки командует в Неаполитанском королевстве — они или вы. Так или иначе, адмирал, моту заверить вас, что ваш флот никогда не смог бы захватить Неаполь. И договор о капитуляции следует соблюдать.
— Договор расторгается! — воскликнул Нельсон.
— Послушайте, адмирал. Знаете, как я поступлю в таком случае? Отдам приказ Армии святой веры отойти на позиции, которые она занимала двадцать первого июня, вернуть замки республиканцам. А вы уж тогда сами позаботитесь выбить их оттуда.
Кардинал поднялся и обратился к Марио:
— Идемте! — Потом повернулся к Нельсону: — Надеюсь, вы не вздумаете задерживать нас как заложников? Этого я вам весьма и весьма не советую делать.
Леди Гамильтон переменила отношение к Руффо. Она в слезах бросилась к ногам кардинала:
— Прошу вас, ваше высокопреосвященство, очень прошу! Мы стольким обязаны вам! Королева все эти месяцы только о вас и говорит. Она любит вас, она признательна вам. Конечно, конечно, ваше высокопреосвященство, без Армии святой веры никто не смог бы отвоевать королевство.
Пока леди Гамильтон говорила все это, Нельсон отошел в сторону вместе с Троубриджем и Белли. Марио прислушался к их разговору.
— Сейчас отправлю его в Палермо, — заявил Нельсон, — и там его осудят за столь постыдное предательство.
— Ради бога, адмирал, — возразил Троубридж. — В городе восемьдесят тысяч солдат, все бесконечно преданы кардиналу. Если вы так поступите, они пойдут маршем на Палермо и посадят на трон Руффо. Подобные идеи уже бродят в некоторых лихих головах.
— Предательство, вот что это такое, предательство! — настаивал Нельсон.
— Но мы ничего не можем сделать, — продолжал Троубридж. — Если кардинал вернет французам и республиканцам позиции, которые они занимали двадцать первого июня, Неаполь будет для нас потерян.