После обеда прибралась в доме да супчик приготовила к ужину. Под вечер оглядела участок и решила, что завтра с утра займусь им. А что? Чем тебе не фазенда. Отдохну тут от городской суеты, чем не курорт. Свежий воздух да тишина, благодать. Лето на дворе, каникулы. Только про дедушку Матвея вспоминала и сожалела: он же меня ждать будет, а я не приду. Ну ничего, как вернусь, устрою ему пир.
«И почему людей в города тянет? Вот как на природе хорошо», — думала я, сидя вечером на веранде.
А утром меня разбудило наглое мяуканье под дверью.
— Ну вот что ты за животное такое, в такую рань и так орать?! — бубнила я, поднимаясь и открывая горлану дверь.
Рыжий кот бабки Маруси, на своем кошачьем ругая меня, вальяжно ввалился в комнату.
— Я думала, ты уже помер.
Кажется, он меня понял, так как оглядел меня недружелюбным взглядом и развалился на кровати, как на своей собственной.
Что делать? Раз проснулась, то уже не засну, так что позавтракала и наглое чудовище покормила. Кажется, он ко мне подобрел после этого, так как направился вслед за мной в огород. Раньше бабушка строго следила за своими грядками, бывало, часами вытащить ее с участка не могли. Наверное, ее стараниями и сохранились все до сих пор. Тут и картошка была. Конечно, не такими уж ровными рядами и мало, но много ли мне одной нужно? Кусты малины и крыжовника очистила, еще не одичали. Яблоки и груши хоть и мелкие, но все же уродились. Очищала я участок аж до самого вечера, с перерывом на обед. Фасоль в банке, хоть и невкусная, но сытная. Усталая, но собою довольная, решила затопить баньку. И грязь с себя смою, и душой отдохну, а то бросало меня что-то в холодный пот. Сказано — сделано. Попарилась от души, несколько раз обливалась холодной колодезной водой. И вот выползаю я, вся такая чистая, аж скриплю, и утыкаюсь носом в теплую неровную стену. Поднимаю глаза и… Ё-моё! Отшатываюсь и стукаюсь затылком о дверь, да так, что искры из глаз. Я и дернуться не успеваю, как меня за ворот халата хватает здоровенная рука того светловолосого бугая, что я видела у себя во дворе.
— Заставила ты нас побегать, мелюзга сопливая, — пробасил он, а я чуть не обделалась от страха, как та собачонка из «Ералаша». — Но вот за баньку, так и быть, тебя прощу, — кивнул он в сторону дверей, из которых валил пар.
— Это что же, банька настоящая? — услышала я за спиной светловолосого голос второго, а вслед за ним появился и сам его обладатель — темноволосый мужик, ничуть не меньше первого.
Боже, что же будет? Очень хотелось зажмуриться и не видеть их высеченные морды, но вот именно не видеть, что они собираются делать, было страшнее всего.
— Так, я париться, — сказал светловолосый, — а ты жрать че-нибудь сообрази, — это уже мне.
Значит, пока ничего страшного делать не надумали. Тут я выдохнула и даже немного осмелела.
— У меня только картошка да огурцы соленые, — огласила я, так сказать, весь список. — Могу еще блинов напечь, только подождать придется, — вспомнила я, что вечером еще парочку яиц нашла.
— Сойдет, — буркнул он. — Жаль, блинов дожидаться времени нет, — с сожалением протянул здоровяк.
— А я могу по-быстрому, — решила я его умаслить.
«Накорми мужика, и будет тебе счастье», — говорила бабушка. Так, может, ежели я их накормлю, они меня убивать не будут.
— Давай, если не шутишь, — сощурил он недоверчиво глаза.
— У нас на все это времени нет, — вдруг встрял темноволосый. — Сам знаешь, ехать пора. И так из-за нее кучу времени потеряли.
— Не знаю, как ты, а я без баньки никуда. Когда сам-то последний раз в русской баньке парился, не в этих новомодных, а именно по старинке?
Светловолосый нравился мне все больше.
Как говаривал дедушка, человек, что любит русскую баню, не может быть плохим. Когда на мое блеяние насчет одежки милостиво позволили мне натянуть чистые вещи и приступить к выпечке блинов, то я в этом, можно сказать, убедилась. Теперь бы узнать у них, что, собственно, им от меня надо. О том, что они меня просто так отпустят, я и не мечтала, так что с готовностью блинов план побега у меня тоже более или менее нарисовался.