Небольшой храм в кольце тонких колонн белел на высоком берегу, и Лала заметила перед ним тонкую тень. Прикрыв голову полой гимантия*, девушка разводила огонь в чаше для курений.
Значит, Элай не соврал. У него есть возлюбленная. На заре она поднимается в гору, чтобы принести подношения богине первых солнечных лучей.
Подплыв поближе, Лала приказала псам залечь на дно и стала ждать.
Когда Лирна разлила по морю мягкий новорожденный свет, девушка на берегу открыла лицо и зажмурилась, прислушиваясь к ветру. Эти знакомые черты! Невеста Элая напомнила отражения в зеркалах или ровной глади пруда, когда Лала смотрелась в них столетия назад...
Ярость заклокотала вязким ручьем земной смолы, что, застывая, превращается в твердый битум. Верту тут же высунула из воды любопытную морду. Лала попробовала подплыть к берегу, но течение удержало ее прочным неводом. Тогда чудовище превратило свою ярость в огненный хлыст и захотело ударить им, оставляя на лице Исеи безобразные ожоги. Не смогло – струя огня наткнулась на преграду из солнечного света - и обрушилась в море грязевым потоком.
Не иначе как сама Лирна хранила Элая и его девушку. А когда порыв ветра коснулся ушей чудовища, оно узнало хрупкую мелодию самодельной дудочки. Пусть так!
Лирна относится к младшим божествам. Да, ей поклоняется все больше людей, считая богиней не только утра, но и любви. Любви особой, истинной, той, что навсегда связывает вместе судьбы, и тогда два человека находят друг друга в любой из своих жизней.
Завизжав от раздражения, Лала погрузилась в воду и отправилась в обратный путь.
Пусть так!
Исея сколько угодно может всматриваться вдаль и вслушиваться в песни ветра. Человеческая жизнь коротка. Лала даже отпустит Элая домой.
Убеленным сединами стариком.
Если не съест еще раньше.
***
– Мы обязательно спасемся. Мы вдвоем. И наши верные псы.
Те, что скалились из загона, показывая длинные клыки, и истекали слюной, глядя на человека.
– Если чудовище не объявилось все то время, что стоит хорошая погода, значит, приплывает к этим берегам во время штормов.
Чудовище сидело рядом с увлеченно болтавшим Элаем.
И Лала вдруг подумала, что мир слепца не обязательно должен быть страшным от того, что чёрен. В нем будет ровно столько страшилищ, сколько человек придумает себе сам.
Но разве в мире зрячих не случается что-то похожее? Просто глаза пугливее слепого воображения?
– Лодка почти готова, и скоро к этим берегам подойдут корабли. Исея знает, что я жив, и наверняка сообщила об этом моему отцу. Значит, меня уже ищут.
– Кто будет беспокоиться о слепце? Даже если ты – наследный сын царя?
Вот Лала и выговорила вслух свои сомнения.
Элай поморщился.
Оскорбился?
– Они могли отказаться от меня еще год назад. Вместо этого они боролись вместе со мной: отец, друзья, невеста и верные подданные. Искали заклинателей и провидцев. И лучших целителей. К одному из них я направлялся, когда на нас напали вражеские корабли. Ты знаешь, что случилось потом.
Элай помолчал и добавил:
– Без любви близких я превратился бы в опасного, обозленного на все и всех монстра.
Лала громко хмыкнула:
– И кого бы ты напугал? Какое вред от слепого музыканта?
– Не скажи. Музыка – это особое оружие. Руки мастеров создают горшки из глины и обрабатывают металл, превращая в клинки и ножи. Музыкант делает это с душами. Музыкой можно свести с ума... Растревожить настолько, что сосед начнет подозрительно коситься на соседа. Заставить прислушиваться к каждому звуку и слепо следовать приказам. Музыкой можно сделать счастливым или опустошить изнутри. – Элай выпрямился, пока говорил. Теперь его не слишком широкие плечи казались способными выдержать тяжесть небосвода. Спина стала ровной, как одинокая колона. Перед тем, как Лала разломала ее своим хвостом.
– Значит, в этом твой дар? Голос и твоя музыка? Поэтому ты веришь, что твой народ примет слепого царя-флейтиста?
– Чтобы петь и складывать мелодии, не требуется зрение. Чтобы принимать решения – можно пользоваться глазами других.
Лала прислушалась к звукам вокруг.
В развалинах бывшего храма невдалеке свили гнездо мелкие птицы.
И под крышей старого склада, и в кроне нескольких деревьев. Даже среди тростника и в камышах у болотца. Каждый день в городе было слышно все больше птиц. Где они прятались до их пор? Или это Элай оживлял своей музыкой камни?
Слова его песен обретали крылья?
Птицами становился его смех?
Такого повелителя будут искать и примут даже слепым.