***
После того утра она держалась от Элая подальше. Слишком сильным было искушение снова обратиться к заклинанию. А у Лалы все меньше оставалось сил, все больше их требовалось на возведение щитов от кораблей и сдерживание псов.
К тому же застенчивая фиалка отцветала быстро. Одни листья не давали стойкого эффекта. Что, если выпив отвара, вместо ног Лала получит рыбий хвост? Будет тогда беспомощно извиваться на земле...
Элай, конечно же, все заметил и пристал с расспросами.
– Ты избегаешь меня? Почему?
– Девушке нельзя притрагиваться к чужому мужчине. Только к жениху. И то до свадьбы не позволяется ничего больше, кроме пожатия рук или поцелуя в щеку. А ты мне не жених.
– Не жених, – отозвался Элай. Помолчал. – Лала, ты не откажешься погостить в моем дворце?
Она не спешила с ответом.
– Тогда в полисе. Он очень красивый. Его жители довольны жизнью, поэтому щедры и гостеприимны. Поедем со мной? Я назначу твоему жениху хорошее жалование. Вам понравится жить на нашем острове.
Слушая мужской голос, Лала перекатывала в голове каждый звук перламутровыми жемчужинами и прятала в заветные уголки памяти.
Пообещала переехать жить в незнакомое царство.
Попросила спеть для нее.
***
Время, которое раньше неуклюже ползло, теперь летело. День сменялся ночью, один пурпурный закат – другим, восторженно-розовым восходом.
Откуда-то взялось множество забот.
Слепой молодой мужчина заполнил собой все время Лалы и повсюду в городе оставлял следы своего присутствия. Он менял его. Вернее, это Лала обустраивала и восстанавливала развалины, чтобы угодить, предотвратить, скрыть... Какая разница, зачем?
Главное, однажды, когда она случайно споткнулась о собственный драконий хвост, задумавшись, где побыстрее раздобыть дрова, то пока отряхивалась и оглядывалась, вдруг не узнала то, что видит перед собой. Мертвый город и забытая богами долина словно пробуждались от глубокого, затянувшегося сна. А Лала? Что же Лала?
Разве птичье пение, которое лилось отовсюду, не отзывалось эхом в груди?
Странная мысль, и ощущения странные. Рыкнув раздраженным чудищем, она поспешила, куда направлялась. Собрать дров. Проверить почти готовую лодку, что стояла на пляже близко от того места, где совсем недавно в зарослях водорослей ночевала Нга.
В городе появлялось все больше птиц, и по ночам стенало меньше призраков. Они перестали беспокоить Элая, но вдруг нашли путь к мыслям Лалы, заставляя ее вспоминать. Вспоминать...
***
Как у всякого бога, у него было много имен и много ликов. Каждому народу он представал таким, каким они его хотели видеть, и часто менял внешность. Он был непостоянен как стихия, которой повелевал. Вспыльчив, словно воин, привыкший к блеску легких побед. В городе, где жила Лала, его все еще называли Посейдоном.
Сначала он явился ей золотым дельфином, когда она собирала раковины на пляже, и заигрывал, приглашая покататься на его блестящей спине. Девушка осталась на берегу, сама не понимая, что подсказывает ей держаться подальше от воды.
На следующий день Посейдон попытался украсть ее, обернувшись тонконогим конем с аквамариновой гривой. Удивительно, но у Лалы получилось укрыться от него в узкой щели в горах. Черепаха помогла ей вернуться домой. У Нга были свои счеты с морским Владыкой.
Тогда бог пришел в город прекрасным юношей. С глазами – чистыми голубыми озерами и чувственными губами цвета кораллов, густые волосы стекали по широким плечам перламутровыми реками. Каждая девушка и замужняя женщина готова была отдать ему все себя. А Лала отвергла. Ведь она уже любила Кеба и готовилась к скорой свадьбе.
Но как известно, боги не принимают отказов. Посейдон засыпал поля в долине морской солью и потребовал от горожан принести понравившуюся ему девушку в жертву. Сколько ни просила Лала всем вместе обратиться за помощью к Фебу или Гекате, никто - ни родные, ни жених, не приняли ее сторону. Разве с богами спорят?
Наряженную в свадебное платье девушку привязали к скале у кромки моря. С песнями украсили песок у ее ног цветами и разложили богатые подношения. С песнями скрылись в городе.
Лала почти не плакала. Она спрятала в ладони шип ядовитого растения, и когда умолкли голоса, а в море показалась колесница Посейдона, проткнула острием кожу. Яд быстро растекся по телу, и это была сладкая боль. И смерть была сладкой, с улыбкой на губах.
Вот только Лала очнулась, не достигнув царства мертвых, и увидела склонившегося над ней Посейдона, лицо которого было перепачкано в красной пыли и искажено от ярости.