Лала застонала от сладкой боли и наслаждения на грани муки и зажмурилась от свечения, которое исходило из нее самой.
Она стояла у кромки воды и сияла ярче утра, была утром, и это на нее смотрели облака, это ей посвящали первые песни дня птицы. Когда глаза привыкли к новым краскам, и уши стали способными внимать не только бою сердца, Лала увидела Лирну.
Богиня первых солнечных лучей приближалась по воде. От босых стоп разбегались легкие волны, окрашиваясь лиловым, фиолетовым, розовым. Одежды богини переливались оттенками пурпура, лицо было безупречно красивым, как и полагается лицам богинь.
Лала растерялась, хотела бежать, но поняла, что не сможет двинуть ни одним из трех хвостов. О том, чтобы обернуться чудищем, она и не подумала.
– Элай еще там, в городе. Спит, – пролепетала она. – Скоро ему понадобится твоя помощь.
– Я здесь ради тебя. Твое сердце освободилось от оков ненависти и снова впустило любовь. Ты наполнила меня такой радостью, что заслужила в подарок настоящее чудо. Я сделаю тебя снова человеком, вернув прежний облик. Правда, это будет стоить твоих бессмертия и чудесных сил.
Когда-то Лала с удовольствием смотрелась в зеркала и ровную гладь прудов и считалась самой красивой девушкой в городе... Значит, красота снова скроет уродство наводившего на моряков ужас чудовища? Но сначала Лала подумала не об этом.
– Без моих сил я не сдержу псов. Мне они ничего не сделают, но вот Элай…
– Хороший воин и сможет защититься от мурен.
Лала недоверчиво усмехнулась, она то знала, на что способны Верту, Йерна и Зейн.
– Элай, может, и был когда-то искусным воином, но он слеп.
Лирна снисходительно улыбнулась.
– Это я забрала его зрение, – и добавила, не меняя радушного выражения лица: – И это я направила Элая сюда.
Лала не сдержала изумленного возгласа:
– Зачем?
– Пора было освободить эти воды от безжалостного чудовища.
– Ты ослепила Элая перед тем как отправить на встречу с монстром?!
– Именно. И он справился со своей задачей. Чудовища больше нет. – Радость богини отдавала самолюбованием. – Ты - удивительно прекрасна, поэтому я готова вернуть тебе человеческое тело. Ты снова сможешь жить среди людей и попытаешься завоевать любовь Элая.
– А как же Исея? – Растерянность охватила Лалу, превращая мокрый песок под хвостами в зыбучие пески.
– Это будет честное соревнование между вами двумя. Теперь я больше склоняюсь на твою сторону. Думаю, может, поспешила связать Элая с Исеей?
Улыбка Лирны вдруг напомнила Лале улыбку другого бога.
– Неужели обратившееся к добру чудовище дороже тебе девушки, которая всегда оставалась верна своей любви?
– Боги ценят чудесные превращения.
Кому, как не Лале, было об этом знать!
Она опустила взгляд на воду, сверкавшую всеми оттенками фиолетового. Горизонт за спиной Лирны быстро светлел, готовый порваться, отделяя море от неба. Приближалось время зари. Время Лирны, которую считали покровительницей настоящей любви. Связывает она сердца и судьбы с помощью первых солнечных лучей?
– Вернув мне человеческое тело, ты не отмоешь мою душу от того зла, которое я сотворила за долгие годы. Это слишком тяжелый груз, чтобы разделить его с кем-то.
– Музыка Элая способна творить чудеса.
– Верни ему зрение.
Лала уже все обдумала.
– Уверена? – По лицу богини скользнула тень разочарования. – Ты понимаешь, что случится, когда он увидит тебя?
– Понимаю.
Лирна показала рукой на горизонт.
– У тебя мало времени.
– Я знаю. И все успею.
Лала уже спешила к проходу в долину.
– Элай! Элай! Выйди к морю. – Ее голос был звонок, и бежала она на своих хвостах легко. Как только в юности – со всех ног.
Она знала, она чувствовала, как все случится: мужчина откликнется. Он хорошо освоился на острове и быстро найдет дорогу. Выйдет к морю, откуда прилетел голос. Остановится у кромки воды. Когда лицо Элая омоет первый солнечный луч, мужчина прозреет. Заплачет от счастья, разглядывая руки, посветлевший горизонт, волны у своих ног. И в небе - кудрявые облака.
Лала как раз успеет за это время оказаться у прохода в город.
Скоро к острову подойдут корабли. И никто не погибнет, если она остановит псов.
Чудовище звали СкАла. Она станет скалой, навечно закрывая вход в долину. Позади останутся развалины давно забытого города, следы тех времен, когда они служили логовом страшному монстру. Дудочки и свирели, еще теплая глиняная печь, черствая лепешка цвета грозового неба. И верные своей злобе: Верту, Ерна и Зейн.
– Лала? Где ты, Лала?