Зрение вернулось не постепенно, а сразу, истязающе-пронзительной вспышкой света, мгновенно пресытив разум болезненно-четкими картинами. Все краски, формы, предметы, сама природа – не имели полутонов. Все вокруг кричало и оглушало. Как если бы цвет стал новым языком.
Разрозненные объекты складывались вместе наподобие мозаики, и вдруг в проходе между высокими горами – словно в окне или портретной рамке – застыло невиданное существо. Высокая женщина с убранными в толстую косу светлыми волосами. Ее красивое лицо искажалось от сильного напряжения. Сложена как богиня, два широких браслета украшали предплечья, кожаный жилет, стянутый впереди бечевой, прикрывает высокую грудь. На узкой талии сверкал драгоценной вышивкой широкий пояс, нет, это не пояс… От него и ниже... Тело разделялось на три покрытых изумрудной чешуей хвоста. Женщина стояла на двух из них, как на изогнутых дугах, и нервно била третьим, царапая острыми гребнями камни и отколупывая мелкую щебенку. СкАла!
Моряки на корабле спорили, мордой какого зверя становится голова чудовища, когда оно преследует жертвы в волнах и на суше. На какую длину вытягиваются острые когти.
Элай не сдержал крик ужаса:
– Лала! Где ты? Беги! – Он оглянулся по сторонам в поисках своей спасительницы.
Ему казалось, он слышит приближающийся лай собак. Грохот падения камней на миг заглушил все остальные звуки.
Элай обернулся и не увидел чудовища.
Прохода в горах тоже не было – серая скала отрезала город от моря.
– Лала! – Взгляд заметался с камня на камень. Исследовал пляж, не находя ни единой живой души. Вернулся к узкой скале, которая разделялась внизу, будто опиралась на три хвоста.
Элай, прижал руки к груди, восстанавливая дыхание, прикрыл ими лицо. Сердце билось в ладонях, торопливыми толчками наказывая глаза.
Когда мягкий шелест волн заставил мужчину посмотреть на море, рядом с берегом покачивалась небольшая лодка. Тонкая светлая нить протянулась от нее вдаль, указывая путь.
ЭПИЛОГ
Элай стал мудрым и заботливым правителем. Его царство процветало, и люди в нем были довольны жизнью, и значит, добры и приветливы. У царя и царицы родилось пятеро сыновей. И было много верных друзей и благодарных подданных.
Еще при жизни о царе, способном творить чудеса своей музыкой, начали слагать легенды.
В том числе о том, как раз в год Элай возвращался на Радужный остров, который освободил от безжалостного и бездушного чудовища. Пологие северные пляжи служили торговым судам убежищем от непогоды и дарили путешественникам чистые ключи и незабываемое зрелище, когда прибрежные воды разгорались фиолетовым огнем и переливались сиреневым, розовым, лиловым. Все чаще остров называли не Радужным, а Птичьим, потому что звонкое пение издалека встречало корабли.
Говорили, что это царь своей чудесной музыкой превращает души убиенных чудищем в птиц. Что за высокими горами спрятана плодородная долина и разрушенный город.
Вместо того чтобы искать проход среди скал, Элай проводил время у одной из них, подножие которой разделялось на три части, будто на три хвоста. И долго играл на флейте.
Черепаха, что веками откладывала яйца на одном из пляжей острова, всегда подплывала поближе, чтобы насладиться музыкой царя.
Однажды она услышала его голос.
– … слепцом я видел лучше. И самую большую свою ошибку совершил, едва обретя вновь зрение. Теперь я закрываю глаза, обдумывая важные решения или когда знакомлюсь с новыми людьми. – Царь погладил серый камень. – Когда-нибудь я стану ветром и буду вечно играть для тебя на флейте… А пока до встречи через год, Лала, – проговорил он, поднимаясь и направляясь к кораблю.
Его провожало пение птиц.
Конец