Горячий поцелуй Нота* встретил ее, оставив на лице – пока еще женском лице – соленые капли влаги. Цепи облаков сковали небеса, обломав последние лучи солнца, и мелкие осколки света быстро тонули в черной воде. Волны пенились, как взмыленные кони, сталкивались и разлетались фонтанами брызг.
Собачьи головы заскулили, подхватывая звуки сиринги* Эгеона*. Лала тоже не выдержала - задрала голову и послала низкий вопль нахмуренным небесам. Это был уже не человеческий голос, а вой ярости зверя, вдохнувшего запах смерти.
Лала отстегнула пояс и отбросила на песок, спуская своих псов. Они спрыгнули на пляж поджарыми собаками, но очутившись в воде, превратились в огромных мурен: Верту в пятнистую, Ерна – в черную как смола. Гладкие бока Зейна заиграли рябью, переливаясь жидким серебром. Раскрывая узкие пасти с рядами острых зубов, мурены закружили в волнах, ожидая Лалу.
Она нырнула к ним, с наслаждением чувствуя, как три неудобных на земле хвоста сливаются в один морской, между пальцами рук вырастают прочные перепонки. Как соленая вода освобождает тело от тяжести, позволяя двигаться легко и изящно.
Вслед за псами.
К угодившей в сети добыче.
Военная триера* наверняка отбилась от какого-то каравана и выглядела потрепанной в недавнем сражении. С обоих бортов не хватало весел. Всеми оставшимися корабль пытался держать курс к пологому северному побережью острова, но ветер сносил его к острым рифам, клыками торчавшими над водой. Мачта уже давно лежала вдоль палубы. Надрывно свистел келейст*, задавая ритм гребцам, ему помогала бойкая дробь барабана. Люди на корабле еще верили в свое спасение.
Лала подплыла поближе и, не поднимаясь над водой, ударила хвостом по левому борту, обламывая добрую треть весел.
Крики, вопли паники и изумления взметнулись над покачнувшейся палубой стаей вспугнутых чаек. Один из солдат наклонился над бортом, и тут же из волн выскочила пятнистая Верту. Мурена перехватила мужчину пополам и утянула в глубину, вызвав новый всплеск ужаса.
Вкусно! Ярости Лалы пришелся по вкусу людской страх.
Чудовище подплыло к корме и нанесло еще один удар хвостом. Не сильно, играясь, не желая пробить насквозь днище. Зачем отказывать себе в удовольствии, ускоряя события? Аромат так же ценен, как и само изысканное блюдо. Лала лишь подтолкнет корабль в нужном направлении, отдав на волю цепкому течению.
Рулевые больше не справлялись с управлением, гребцы бросали бесполезные весла, триера становилась совсем беспомощной. Самое время испить сладкого мульса* из людских эмоций. Мурены извивались в волнах праздничными лентами.
Когда Верту выскакивала из воды, в нее летел сноп стрел и град камней, выпущенных из пращей. Царапины они оставляли на ее длинном теле и лишь мелкие синяки. У людей на триере не было оружия, чтобы защититься от окруживших корабль чудовищ. И боги – помощники моряков в беде – не отзовутся на отчаянные призывы, потому что Лефкотея* и Палеймон* обходят остров Лалы стороной. Сам Владыка морей благоволит ее охотам.
Скрежет металла о камни сменился хрустом дерева, и вода хлынула в пробоины. Триера накренилась, проседая на рифах, отяжелевший корабль раскололся на две части, и первые жертвы посыпались в море горстями зерна, что птичница бросает курам. Ошалевшие от вкуса крови мурены рвали людские тела на части, окрашивая черным и так темные волны.
Трапеза началась…