Наутро подношения исчезли. Лала не стала гадать, кто ими поживился, а быстро устроила в этом месте небольшой жертвенник. Три раза в день она оставляла в нем подарки – и не напрасно. Потому что вскоре сами собой стали всплывать из памяти давние заклинания и подсказки, где искать обереги.
В подвале бывшей пелеи* обнаружился мешок с засохшими зернами люпина, Лала раскидала их вокруг своего логова, возводя новые стены от неприкаянных душ и от их стенаний.
Вскоре Элай наступил босой ногой на бобы – он все дальше и дальше отходил от гнезда, которое все больше хотелось назвать домом. Смешно подпрыгнув, мужчина присел, проверяя, что попалось ему на дороге.
– Ты сделала это для меня? – догадался он о назначении бобов - в его родном городе призраков тоже отпугивали горохом, фасолью и люпином.
Поспешил поблагодарить Лалу. Она осталась довольна собой.
Теперь даже беззвездными ночами Элай лучше спал.
Но нет-нет, а заговаривал о кошмарах, не оставлявших его воображение. Он сложил о погибшем городе мелодию. В быстрых переливах, среди рыданий убиенных, Лале слышался тихий, почти беззвучный плач. Пролитых кем-то слез было немного, но каждая – очень горькая, выжигавшая из того, кто плакал, все человеческое.
Однажды она не выдержала и спросила:
– А как жители города принесли жертву Владыке морей, тебе не снилось?
– О чем ты?
– Всего лишь о легенде. Один из богов возжелал прекрасную девушку. Оскорбленный ее отказом, он потребовал упрямицу в подарок от города. Никто не посмел выступить против воли капризного бога. Но ему было мало унижения строптивой девицы. Вместо того чтобы взять силой или убить, он превратил ее в бездушное чудовище.
Элай внимательно выслушал. Ничего не сказал в ответ. Но сделал из легенды свои выводы, заговорив на следующее утро о побеге.
– Нам нужно уплыть с этого острова. Что, если моряки были правы, и чудовище вернется?
«Конечно, вернется. Когда проголодается или когда ты его испугаешься».
Вслух Лала ничего не произнесла, внимательно выслушивая заверения Элая: у них все получится, они успеют построить лодку, пока не задул северный ветер, и не начал пировать бог штормов Эгеон.
– Я знаю, как надо сделать. Вдвоём мы справимся. – Незрячие глаза Элая сверкали стальной уверенностью. – И почему вдвоем? – поправил он себя. – Собаки помогут нам перетаскивать тяжелые вещи. Я скажу, что искать, ты проверишь старые мастерские, там наверняка остались полезные инструменты.
Так и сделали.
Лала нашла немного из того, что просил человек: молотки и пилы без древков, покрытые ржавчиной. Она их очистила и сделала новые ручки – где сама, где с помощью дара, который накопила за долгие столетия, а теперь расходовала по пустякам.
Ночами, добавив в питье Элая сонной травы, Лала разгребала завалы и вычищала улицы, чтобы слепой мужчина не споткнулся и не поранился, когда ее не окажется рядом. Она заставляла псов относить поленья к пляжу, на котором теперь образовалась самодельная верфь. Псы огрызались, но слушались. Лала таскала срубленные стволы, чтобы потом не заниматься этим днем – за таким занятием легко себя выдать. Лучше ночью.
Пока Элай, улыбаясь, смотрит сны.
Нут – богиня неба
Геката – богиня луны, колдовства, домашнего очага
Пелея – небольшая столовая
4/5
4
Еще будучи человеком, Лала не уважала ложь. Особенно облаченную в красивые слова. И даже ложь по пустякам. А заверение, что звуки самодельной дудочки способны достигнуть далекого берега, не отнести к пустякам.
Поэтому одним поздним вечером, как только Элай заснул, чудовище отправилось в путь.
Собак пришлось взять с собой. К тому же мурены пригодятся в пути. Верна не зря считалась лучшей из морских ищеек.
Глядя на вытянутое пятнистое тело и узкий нос, улавливающий в толще воды неразличимый другим след, Лала думала о музыке Элая и о свирелях, которые получались у него все более звонкими.
«На рассвете воздух особенно тонок...»
Кем был ее пленник?
Йерна и Зейн держались по бокам, сглаживая волны, и необычная компания быстро продвигалась вперед. Темнота скрывала их. Дневные обитатели моря спали, а ночных тварей, порождения глубин, поднимавшихся в полночь к поверхности моря за глотком лунного молока, не испугать чудовищами.
Подплывая к далекому острову, Лала еще издалека почувствовала теплое течение. Тонкой рекой оно подхватило ее, подталкивая к берегу. Не грубо, но настороженно. Скорее неприятно, чем ласково. Чуждо.
Чернота неба уже разбавлялась красками зарождающегося дня. Совсем скоро ночное полотно оторвется от моря, и Лирна впустит в мир первые солнечные лучи.