Вернувшись в Сиэтл, он провёл следующие двадцать четыре часа в своей дерьмовой квартире, напиваясь и прикидывая, что сказать родителям. В конце концов он решил, что лучший подход — честный. Рассказать им о наркотиках и позволить самим сделать выводы о том, что произошло.
Что же, чёрт возьми, там случилось в этом лесу?
Дождливым пасмурным утром он наконец позвонил Даунингам и сообщил, что вернулся из Коустал-Грина с кое-какой информацией. Сказал, что приедет сегодня во второй половине дня. Повесив трубку, побрился, принял душ и попытался перекусить, но желудок — этот упрямый кулак — ничего не принял. Он надел пиджак, затем отнёс свою папку-гармошку к старому «Краун Вику», стоявшему наискось на парковке перед домом.
Когда он добрался до дома Даунингов, дверь открыл Карл Даунинг. В мужчине чувствовалась суетливая нервозность. Он надеялся на хорошие новости. Лучшей новостью, которую Джефферс мог ему сообщить, было, наверное, то, что полиция Коустал-Грина, скорее всего, не станет преследовать Томми из-за недостатка улик.
— Как он?
— По-прежнему так же, — сказал Даунинг. — Спасибо, что спросили. Дженнифер сейчас с ним наверху.
Наверху Джефферс задержался на пороге спальни мальчика, пока Дженнифер Даунинг не встала и не улыбнулась ему измученной улыбкой. Она выглядела совершенно изнурённой.
— Здравствуйте, — сказал Джефферс женщине, с почтением входя в комнату. В кровати Томми Даунинг был похож на восковую болванку, в которую кто-то вдавил глазницы и прорезал беззубую щель для рта. Хилая грудь тяжело вздымалась под чистой белой простынёй.
— Что вы узнали? — спросил Даунинг, обнимая жену за плечо.
— Хорошая новость, — сказал Джефферс, — в том, что им, вероятно, никогда не удастся собрать достаточно улик, чтобы попытаться привлечь вашего сына к ответственности.
— Привлечь его к ответственности? — сказала Дженнифер Даунинг, невероятно. — За что? За то, что на него напали?
— За то, что он мог что-то сделать с тремя другими ребятами, — сказал Джефферс. — Это одна из версий. Он был единственным выжившим, был в крови…
— Он был ранен, — она почти рыдала.
— …в том числе в крови своих друзей. Не говорю, что это достаточные косвенные улики, чтобы осудить кого-то или даже предъявить обвинение, но возможность того, что он был подозреваемым, всегда существовала.
— Какая плохая новость? — спросил Карл Даунинг. Он казался раздражённым.
— Копы нашли наркотики в джипе девушки Харпер. ПКП и марихуану. С ними в лагере, наверное, было ещё, но, конечно, ничего так и не нашли.
— Наркотики, — произнесла мать мальчика — голос стал незначительным и истаивающим, словно она погружалась в сон. Она повернулась и тоскливо посмотрела на сына, чей взгляд был устремлён куда-то поверх комнаты в пустоту. Не взглянув на Джефферса, она сказала: — Мой мальчик не причинил никому вреда. С теми детьми там случилось что-то страшное, и с моим Томми — тоже. Мой мальчик ничего плохого не сделал, господин Джефферс.
Джефферс молча кивнул.
— А другие ребята? — спросил Карл Даунинг.
— Больше сообщить нечего, — произнёс он с мрачной окончательностью в голосе. Он рассказал о местах, которые посетил, и интервью, которые провёл. Рассказал, что нашёл место, где стоял «Чероки» девушки Харпер, и прошёл по лесовозной дороге в лесу. — Но там ничего нет. Мне жаль.
Он достал из внутреннего кармана пиджака ручку и сложенный листок. — Пишу вам телефонный номер, — сообщил он им, пиша по памяти. — Это мой знакомый адвокат. Рекомендую связаться с ним в тот момент, когда Томми снова заговорит. Потому что полиция может захотеть прийти и задать ему вопросы.
— Не могу поверить, — прошептала Дженнифер Даунинг, закрыв лицо руками.
Джефферс положил листок на тумбочку мальчика, и тот развернулся буквой Г. Окна в комнате были слегка приоткрыты, и листок трепетал на лёгком полуденном ветру.
— Спасибо, — сказал Карл Даунинг. — Хороший совет.
— Что теперь? — спросила его жена. — Вы закончили, господин Джефферс?
— Мне больше нечего предложить. Собираюсь заехать и поговорить с остальными родителями сегодня во второй половине дня. И, конечно, если вам что-то ещё понадобится — надеюсь, вы не будете стесняться…
Голос Джефферса замер. Дженнифер Даунинг смотрела на него — но затем её взгляд переместился к кровати сына. Пока Джефферс наблюдал за её лицом, её глаза расширились, а рот начал открываться и закрываться беззвучно.
— Миссис Даунинг?
Джефферс проследил за её взглядом — к сыну. Мальчик повернул голову и смотрел на частично развёрнутый листок, лежавший на тумбочке. Вдруг в глазах мальчика появилось осмысленное выражение — широко раскрытые, остановившиеся, но определённо сознательные.