Конечно, безумный график и дрянная зарплата в итоге обошлись ему браком с Корой, а после — отношениями с Вики тоже. Он винил себя за то, в чём был уверен, что это его вина, но знал: в обоих случаях его бывшие жёны несли равную ответственность за крушение своих соответствующих союзов. Как и сам Джефферс, у каждой из них был собственный путь, и, как выяснилось, грубоватый старина Джон Джефферс был лишь точкой на экране радара, мимолётной оплошностью — выбоиной на бульваре их жизней.
Хм , — подумал он, улыбнувшись самому себе, пока листал полицейский отчёт. Красиво. Надо бы записать.
Там была и фотография джипа девушки Харпер — один из этих угловатых «Чероки» с блестящей сиреневой окраской, напоминавшей ему лак для ногтей юных хипстерш. Вашингтонский номерной знак гласил «4EVRHOT» («4ВСГРЯЧАЯ» — «навсегда горячая») и был просрочен.
Как-то сомневаюсь в этом, дорогуша, где бы ты ни была теперь , — подумал он, хотя вовсе не злобно. Просто первое, что пришло на ум.
Последний раздел отчёта рассказывал о поисковых операциях по нахождению трёх пропавших туристов. Джефферс прочитал его трижды, и с каждым разом складка на лбу углублялась. Либо отчёт был составлен наспех и в нём опустили любые существенные подробности, либо сами поиски не были особо тщательными. Нигде не было указано, сколько офицеров было задействовано, помогали ли местные жители, присоединялись ли правоохранители из Брукингса или других соседних городов. Он знал, что в какой-то момент родители Суссанта и Холмквиста приехали участвовать в поисках, но, добравшись до Коустал-Грина, были потрясены: поиски состояли из двух заместителей шерифа с парой охотничьих собак. По словам господ Суссант, от одного из заместителей шерифа разило перегаром.
Джефферс фыркнул и отложил отчёт. Оставшаяся в папке-гармошке документация касалась биографий трёх других ребят — тех, кто так и не вышел из леса обратно в Коустал-Грин, в отличие от Томми Даунинга.
Меган Харпер, семнадцать лет. Фотография из школьного ежегодника: темноволосая худощавая девушка с вздёрнутым носиком и ресницами, похожими на листья пальмы. По словам обеих семей, она была девушкой Даунинга. Выпускница старшей школы — самая младшая из пропавших.
Майкл Суссант, девятнадцать лет. Тоже из ежегодника. Квадратная голова, приплюснутый нос — напоминал Джефферсу боксёра-профессионала. Взгляд на снимке был тупым, хотя Джефферс полагал, что и в жизни он был примерно таким же; в одном из документов упоминалось, что парень играл в футбол, хотя Джефферс не мог точно вспомнить, где именно и в каком документе. У него уже была судимость — какое-то уничтожение имущества в Такоме несколько лет назад, но тогда он был несовершеннолетним.
Наконец, Деррик Холмквист, восемнадцать лет, спортивный, на фотографиях, предоставленных родителями, — выцветшие, коротко постриженные под «ёжик» волосы цвета полыни. Загорелое красивое лицо; на одном из снимков видно, что бородка давалась ему с трудом. Тоскливо Джефферс подумал о том, мёртв ли мальчик и удалось ли ему когда-нибудь отрастить полноценные усы и бороду.
Когда от недосыпа глаза начало жечь, Джефферс наконец закрыл папки и положил бумаги на шаткую тумбочку у кровати в номере. Из бумажника он вытащил индексную карточку, на которой были нацарапаны несколько имён и телефонных номеров, важных для дела. Он поднял телефонную трубку и набрал один из номеров. Он не рассчитывал, что начальник полиции ответит, поэтому не удивился, попав на голосовую почту. Он оставил сообщение — сообщил, что находится в городе, что представляет четыре семьи, причастные к делу о пропавших без вести, что будет в городе завтра утром и был бы признателен, если бы начальник смог уделить ему немного времени. Затем повесил трубку, принял душ под тепловатой капелью и лёг спать.
3
С парковки полицейского управления Коустал-Грина Джон Джефферс сквозь лёгкую утреннюю дымку мог разглядеть мраморные и изломанные вершины Кламатского горного хребта. Полицейский участок был небольшим и состоял из модульных трейлеров, соединённых маленькими деревянными мостками. Перед зданием стояло несколько полицейских машин, а флаг штата Орегон, с треском хлопавший на шесте в центре парковки, выглядел так, словно его изрешетили картечью.