Внутри Джефферс подошёл к стойке дежурного и сообщил упитанной дамочке за бронированным стеклом, что пришёл на приём к начальнику полиции Тиму Хортону. Та улыбнулась, обнажив зубы, которые, казалось, использовались для дробления скальной породы, и предложила ему подождать. Во всём холле было лишь два стула, поэтому он сел в свободный — рядом с хрупким древним стариком, который, спрятавшись под клетчатой охотничьей шапкой и очками-«обёртками» от катаракты, напомнил ему Клода Рейнса в роли Человека-невидимки.
— У вас тоже машину испортили? — прошамкал старик.
— Простите?
— Шалопаи-сопляки. — Отражение Джефферса плавало в чёрных линзах очков старика. — Поцарапали мой «Бронко». Царапины по всему боку.
Джефферс отвернулся и посмотрел прямо перед собой. От старика несло нафталином и немытым телом.
— Найду этих малолеток — повешу за яйца, — продолжал старик. — Вот увидите, так и будет.
Джефферс улыбнулся и продолжал не смотреть на старика. Он был рад, когда дежурный в итоге назвал имя старика — господин Нидлс, — и Джефферс наконец остался в одиночестве.
Двадцать минут спустя дежурный назвал имя Джефферса, и он встал и подошёл к окошку в перегородке из бронированного стекла.
— Начальник Хортон ожидал вас, сэр?
— Я оставил ему несколько голосовых сообщений о том, что буду в городе, — сказал Джефферс, — но он так и не перезвонил. Я надеялся застать его здесь.
— Его нет, — ответила дежурный. — Он сейчас отсутствует.
Джефферс закусил нижнюю губу. Ты не могла сказать мне это двадцать минут назад, старая карга? — Не знаете, когда он вернётся?
— Может, сегодня днём, может, вечером.
— Где он, собственно говоря?
— Рыбачит.
Он издал жидкий смешок.
— Серьёзно?
Дежурная положила мясистую руку на телефон.
— Что вам было нужно от него? Я могу связать вас с одним из офицеров.
— А детектив, ведущий дело о пропавших без вести? — Он достал из бумажника сложенную индексную карточку и пробежал глазами имена и номера. — Детектив Линдон?
Женщина нахмурилась.
— Дело о пропавших без вести?
— Да. Три подростка, пропавших в лесу три месяца назад? Парень, которого нашли в городе весь в крови?
Она сжала рот в тугое «о», и взгляд её скользнул к телефону. Трубку она не взяла. Вместо этого побарабанила ярко-синими акриловыми ногтями по столу и сказала:
— Лизы тоже нет.
— Лизы?
— Детектива Линдон.
— О. — Он ожидал мужчину. — Она тоже поехала рыбачить с начальником?
Снисходительная гримаса, с которой та ответила, выразила неудовольствие.
— Вы хотите оставить имя и номер телефона?
— Вы ожидаете, что Линдон скоро вернётся?
— Детектив Линдон ведёт собственный график. Я его не знаю.
— У неё есть мобильный?
— Есть, но связь здесь в лучшем случае нестабильная.
— Можете дать мне номер — попробую дозвониться?
— Мы не раздаём личные номера.
— Я имею в виду её рабочий мобильный.
— Рабочего мобильного у неё нет, — ответила дежурная, теперь явно раздражённая.
Джефферс достал одну из своих визиток из внутреннего кармана пиджака. Просунул её в окошко и положил на стол. Дежурная уставилась на неё так, будто это была собачья какашка, облепленная мухами.
— Пожалуйста, передайте детективу Линдон, когда она вернётся. А если начальник Хортон окажется здесь раньше…
— Передам, — сказала женщина, сметя карточку со стола в открытый ящик. Затем захлопнула его и, был убеждён Джефферс, заперла бы на ключ, будь у неё такая возможность. — Ещё что-нибудь?
— Да. Как мне добраться до «Хэппи Брайера»? Это мотель здесь в городе.
— Знаю, что такое. — Она щёлкнула акриловым ногтем в сторону стены своего кабинета, выходившей на парковку. — Езжайте обратно той же дорогой, которой приехали, поверните направо на Городскую дорогу двенадцать — это будет второй поворот направо, и, думаю, вы его уже проезжали, когда сюда ехали, — и езжайте прямо до побережья. У улицы нет названия, но вы увидите вывеску.
— Благодарю, — сказал он, расплывшись в самой широкой ухмылке в своей жизни. — И было приятно познакомиться.
И вышел.
4
Судя по всему, хозяин «Хэппи Брайера» был поклонником иронических прозвищ — из тех, кто называет толстяка-друга Малюткой, а жулика с отрезанными пальцами — Пальчиком: ибо «Брайер» выглядел чем угодно, только не счастливым. Это было покосившееся бревенчато-срубное строение с засмолённой кровлей, заросшей растительностью, и круглой парковкой из рифлёной грязи. Оно смотрело на кромку великого секвойного леса, где деревья зевали, как небоскрёбы, а стволы были с перевёрнутые паровозы. Задняя часть домика выходила на залив, отделённая от воды примерно пятьюдесятью ярдами берега из чёрной гальки. В воздухе густо пахло смолой.