— Не хочу я никаких ответов! Сейчас же останови эту колымагу и выпусти меня.
— И не подумаю!
— Ах, так!
Вика вцепилась в руль. Ей удалось застать Германа врасплох. Микроавтобус развернуло поперек дороги и вынесло на обочину.
Однако уже через несколько секунд Герману удалось взять ситуацию под контроль. Вместо того чтобы отрывать руки девушки от рулевого колеса, он впечатал кулак в подбородок Морозовой. Завизжали тормоза. Герман повернул голову девушки к себе и пристально посмотрел ей в глаза.
— Успокойся, милочка. Все будет хорошо. Очень хорошо. Р-р-расчудесно.
Вика начала тонуть в глазах Германа, которые вдруг стали бездонными как колодцы. Голос гипнотизера обволакивал Морозову плотным коконом. Собрав в кулак остатки воли, она вцепилась пальцами в дверную ручку и… соскользнула в черную яму глаз Германа.
— Алый автобус… Он нашел меня…
Вика открыла глаза и увидела над собой потолок автобуса.
— Алый Автобус… Автобус…
Причитал Игорь. Вика узнала его хриплый голос. Когда ей удалось сесть, она увидела забившегося в угол салона бомжа. Его лицо было бледным, а губы дрожали от страха.
— Алый Автобус…
— Эй, хватит хныкать!
— Ты не понимаешь! Тот, кто попадает в Алый Автобус, исчезает. Навсегда. Он нашел меня…
— Я же сказала: хватит хныкать! Будь хоть раз в жизни мужиком! Давай вместе подумаем, как отсюда выбраться!
— Выбраться? — заныл Игорь. — Никому не удавалось выбраться. Смирись и прочти молитву вместе со мной. Отче наш, иже неси… Он останавливается! Отче наш…
— Заткнись!
Вика приняла решение. Автобус действительно остановился. Девушка легла на спину и уперлась обеими ногами в заднюю дверцу. Как только повернулась ручка, Морозова с силой ударила ногами в дверь и вскочила. Судя по изумленному возгласу удар, пришелся в цель. Герман сидел на земле, вытаращив глаза. Из его разбитого носа тела на клетчатую куртку капала кровь. Не дожидаясь пока он очухается, девушка спрыгнула на землю и осмотрелась по сторонам. Она стояла в центре большого двора, окруженного высокой кирпичной стеной. Герман поднялся и, покачиваясь, как пьяный пошел на Вику.
— Помнишь, цыпочка «Пиковую даму»? Меня тоже зовут Германом.
7
Сергей Михайлович Микошин швырнул газету на журнальный столик, нащупал ногами тапочки и встал с кресла. Если сидя, он смотрелся еще туда-сюда, то, поднявшись, сделался похожим на журавля. Старого, измученного жизнью журавля, для которого перелет в теплые страны в нынешнем году будет также возможен, как путешествие в соседнюю галактику. Худой, высокий и нескладный, с венчиком седых волос на голове, морщинистым лицом и тонкими губами а-ля Фредди Крюгер, Микошин передвигался по роскошно обставленным комнатам с грацией подбитого танка. Он остановился у подоконника и вынул из кармана халата свой джентльменский набор: плоскую, украшенную замысловатым орнаментом коробочку с порошком, овальное зеркальце и соломинку для коктейлей. Несколько лет назад он завязал со спиртным и стал потчевать ноздри кокаином. Вставляло. Сильно вставляло, но пробуждало только слабенький интерес к жизни. Подзарядив свой аккумулятор, бывший санитар городского морга, а ныне владелец престижной клиники пластической хирургии громко шмыгнул носом.
Теперь все будет в порядке. По крайней мере, сегодня. Он вновь вытащил из кармана заветную коробочку. Перед тем, как идти в подвал Сергею всегда требовалось несколько доз.
Микошин прошел на первый этаж, нажал на кнопку, умело скрытую в углублении стены. Мерно загудели электродвигатели. Каменная, казавшаяся очень массивной стена бесшумно и плавно отъехала в сторону, открыв длинный коридор. Узкий и извилистый он был освещен мягким светом флуоресцентных ламп.
Он вновь нажал кнопку. Стена встала на свое место, отрезав Микошина от остального мира. Внешне самоуверенный он шел по знакомому до мельчайшей трещинки в гранитной стене коридору, но сердце его трепетало. Так происходило каждый раз, перед встречей с человеком, перевернувшим его судьбу с ног на голову. С человеком? Вряд ли. Всякий новый раз, Сергей видел, как в прямом и переносном смысле от него оставалось все меньше человеческого.
Оказавшись перед стальной дверью, Микошин вздохнул, постарался изобразить на лице приветливую улыбку и повернул ручку. Маленькая квадратная комната была погружена во тьму.
— Ради всего святого, не надо света. У меня болят глаза.
Собеседник Сергея закашлялся. Это продолжалось довольно долго. Судя по звуку процесс, был мучительным. Человек будто бы выплевывал ошметки своих легких.