Виталий бросился к Семенцову.
— Игорь!
Семенцов перевернулся на спину и посмотрел на друга с печальной улыбкой.
— Здесь так холодно. Просто Антарктида какая-то.
— Потерпи, Игорек! — Светлов оторвал от своей сорочки длинную ленту. — Сейчас тебя перевяжем, а потом в больничку. Мы еще попляшем на твоей свадьбе. Правильно?
— Полчаса назад я говорил тоже самое Олегу, — прошептал Семенцов. — Знаешь, что он мне ответил?
— Что? — Виталий осторожно приподнял голову друга и просунул под спину раненого импровизированный бинт.
— Молодой козлик свое отпрыгал. Уходи. Спасай Вику.
— Мы уйдем вместе!
— Потолок…
Глаза Игоря закрылись, а голова откинулась назад. Светлов осторожно опустил друга на пол и начал комкать в руках уже бесполезную повязку. Морозова осторожно прикоснулась к плечу Виталия.
— Он прав. Потолок. Бежим!
Продолжением ее слов стал тихое похрустывание. Паутина трещин на потолке начала стремительно разрастаться. Сверху посыпались тонкие струйки песка.
Похрустывание сменилось отчетливым треском. От потолка отваливались куски штукатурки, а песчаные струи превращались в непрерывные потоки. В нескольких метрах от плиты Вика споткнулась и рухнула на колени, но Виталий этого даже не заметил и втащил подругу на плиту волоком.
Под тяжестью двух человек плита начала оседать. Светлов первым оказался на твердом полу замка первым и втащил на него Вику. Девушка не просто оказалась наверху, а сбила своего спасителя с ног. Лежа на обломках кирпича Светлов почувствовал на своей щеке дыхание Морозовой. Чтобы встать, молодым людям пришлось помогать друг другу.
Сквозь пролом в стене у которого недавно дежурили шесть посланников Чадова пробивался серый свет. По пути к выходу пришлось переступать через лежавших на полу мертвых гибридов.
Светлов старался не обращать на них внимания, но Вике это оказалось не по силам. Девушка остановилась перед трупом человека-пса.
— Они точно сдохли?
— Точнее и быть не может. Антенна перестала работать, а без нее эти твари — просто куски мяса. Станешь любоваться ими или все-таки пойдешь со мной?
Морозова рванулась к пролому в стене так быстро, что Виталий не удержался от улыбки. Оказавшись под открытым небом оба не сговариваясь, рухнули на мокрую траву, которая сейчас казалась мягче любого персидского ковра.
— Утро! Небо! — радостно воскликнула Морозова. — Виталик мы дожили до утра. Никогда не думала, что дышать обычным воздухом так приятно.
— Да. Утро…
Светлов поднял глаза к небу, по которому проносились клочья серых облаков, и улыбнулся в ответ.
— Все нормально, мужики. Мы победили.
Морозова с удивлением посмотрела на Виталия, а он встал и протянул ей руку.
— Пойдем домой.
Не успели они пройти и сотни метров, как позади раздался грохот. Левое крыло старинной крепости покачнулось и рухнуло, взметнув к небу тучи пыли. Теперь ничто не заслоняло величественной панорамы заливного луга, полого спускавшегося к Днепру. На фоне этого великолепия особняк Микошина уже не внушал ни страха, ни даже почтения. Обычное жилье нувориша, которых за последние годы расплодилось великое множество.
— Заключительный аккорд, — прокомментировал Виталий. — Так будет лучше.
— Прекрасный вид, — согласилась Вика.
Они перешли деревянный мостик и двинулись к шоссе. Свернув на очередном повороте, увидели бело-синий автомобиль ГАИ, съехавший в кювет. Из переднего окна с автоматом в руках свесился человек в милицейской форме. Рядом на обочине, широко раскинув руки, лежал еще один гаишник.
— Антенна. Золотая Сфера Хора, — тихо сказал Светлов. — Я был прав. Как только она перестала работать, все кадавры передохли.
Он был прав, но не все сто процентов. В кое-ком из сотворенных Чадовым монстров еще теплилась чужеродная жизнь. Подергивался мизинец пригвожденного к полу Сереги. Шевелился в заваленном обломками подвале несчастный сын Чадова. Пули, выпущенные из пистолета Агранова раздробили Уксусному Тому позвоночник, но впитавшаяся в клетки энергия Золотой Сферы Хора не давала маленькому чудовищу умереть окончательно.
Отделенная от тела голова Сурвило тоже некоторое время жила. Сквозь застилавшую глаза мутную пелену Егор видел свое искромсанное автоматными пулями тело, которое лежало в нескольких метрах от баррикады из автомобилей. После того, как кадавры получили оружие, они решили свергнуть узурпатора и, расстреляв Сурвило, отрезали ему башку с краткой формулировкой «откомандовался».
Борис Чуркин всю ночь разыскивавший Кароля, беспрерывно читая стихи убил двух мужчин и отыскал-таки любовника, который агонизировал лежа в замковом рве. Ванечка стал единственным из кадавров, на чье лицо перед смертью упали капли слез. Борис нагнал Кароля на его пути в загробный мир через несколько минут. Своей смертью он поставил жирную точку в конце списка умерших детей Чадова.
— Почему ты их называешь кадаврами? — спросила Вика у Виталия. — От этого слова у меня мороз по коже.
— Нахватался где-то французских терминов. Кадавр, в прямом переводе просто труп. В фантастике — оживший труп.
Вику интересовало другое.
— А люди, нормальные люди в этом городе остались?
— Хм. Уж не думаешь ли ты, что Чадов и его ублюдки успели добраться до всех?
Вика не успела ответить. Раздался рокот двигателя и на дороге показался крытый брезентом грузовик. Он затормозил, но люди в кабине не сдвинулись с места. Зато из кузова, как муравьи посыпались молодцы в масках и камуфляже, с автоматами наперевес. Только после того, как они окружили Виталия и ику из кабины выпрыгнул старший. Знаков различия, на его форме не было, но по твердой походке, уверенным жестам и повелевающего взгляду Светлов понял, что к нему идет настоящий полковник. Прежде чем заговорить, он пристально осмотрел подозрительную парочку, уделив особое внимание вискам Виталия и Вики.
— Вольно, соколы мои. Это — обычные, хотя и весьма потрепанные люди.
Стволы автоматов опустились к земле.
— Ну, дружок, — от дружеского хлопка по плечу Светлов покачнулся и едва не упал. — Что за массовые гуляния в вашем городе? Телефоны в РОВД не работают, райисполком молчит, а на въезде — баррикады, у которых дежурят какие-то сектанты в форме патрульных ГАИ. Они стреляли по моим ребятам, а я того очень не люблю. Что молчишь?
— А что говорить? — развел руками Светлов. — Вы сами все видели.
— Я приезжий и в этой хренотени разберусь только после дождичка в четверг, но вы-то местные!
— И после дождичка…
— Что ты сказала, девочка? — командир уставился на Вику.
— И после дождичка, вряд ли разберетесь, говорю.
— Ага. Вижу допрашивать вас сейчас тоже самое, что говорить с фонарными столбоми.
— Верно, — согласился Виталий. — Мы очень устали. Может после…
— Дождичка в четверг? Переклинивает тебя, паря. Ладно, свободны.
Спецназовцы расступились, пропуская Светлову и Морозову, а затем быстро позапрыгивали в свой кузов. Вика проводила грузовик взглядом.
— Хороший, сильный мужик. У такого все будет под контролем.
— А я, по-твоему, какой? — Виталик остановился и положил руки на плечи девушки. — Плохой и слабый? Не могу ничего держать под контролем?
— Можешь. Только, пожалуйста, не держи под контролем свои чувства ко мне.
— И не собираюсь! — пообещал Виталий, целуя возлюбленную.
Наступившее утро стало особенным для города. Не потому, что на многих улицах валялись безжизненные тела, помеченные фирменным знаком Чадова, не потому, что тишину нарушал рев военных грузовиков и топот солдатских ботинок. Просто впервые за несколько недель сквозь свинцовые тучи пробилось бледное осеннее солнце. Его лучи разогнали по дальним углам остатки мрака, доказывая, что мутные лужи могут сделаться золотыми даже в отдельно взятом городе.