Глава 19
Паб "Вымпел и рубка", который большинство завсегдатаев ласково именовали "Мясорубкой", за то, что там изничтожались в фарш журналистские репутации, был заполонен измочаленными представителями пишущей братии. Это было ближайшее к Трибьюн-тауэр питейное заведение, и по окончании рабочего дня сотрудники газет нередко заглядывали туда пропустить пару-тройку кружек пива. Сегодня, в среду, Майк Гордон освободился довольно рано для себя, и был как раз его черед угощать приятелей, когда к стойке бара рядом с ним продрался Ник Ричардсон, первый заместитель главного редактора.
- Ты даже представить себе не можешь, какую бомбу собирается тиснуть "Трибьюн" в завтрашнем выпуске, - прошептал он на ухо Гордону.
- Только не говори мне, что Шарон наконец сумела раздобыть приличную сенсацию, - с обидным смехом сказал Майк. - Я все равно не поверю. Вот, бери кружки, и пойдем за наш стол. Там расскажешь.
Они протиснулись к столу, за которым в клубах сигаретного дыма веселилась компания репортеров из "Санди Трибьюн".
- Я тебе баки не заливаю, - сказал Ричардсон. - Через два часа сам все увидишь. - Первые выпуски газет доставляли в Трибьюн-тауэр около одиннадцати вечера. - Так вот, Шарон уверяет, что ей посчастливилось отыскать родную сестру принцессы Дианы. Внебрачную, разумеется.
- Черт побери, это и впрямь недурно, - промолвил Майк, - отхлебывая пива. - Я и сам знал, что она играет по крупному, поскольку слышал сплетни, что адвокаты уже целую неделю пытаются отговорить её от этой публикации.
Беда всех газет была в том, что слухи утекали наружу, как из сита, и почти в каждой редакции были свои осведомители, которые за умеренную плату поставляли конкурентам сведения, составлявшие профессиональную тайну. Особенно это касалось разного рода сенсаций.
- Остается только надеяться, что Шарон не вляпается в историю наподобие фальшивых дневников Гитлера, - с ухмылкой сказал Ричардсон. Слушайте, ребята, давайте скинемся по десятке и разыграем, кто вспомнит самый раскрученный и растиражированный ляп в истории нашей журналистики.
Возражающих не нашлось, и каждый из сидевших за столом извлек из бумажника десятифунтовую купюру.
- Давайте с меня и начнем, - вызвался Ричардсон. - "Мейл он Санди" выследила в Аргентине нацистского преступника Мартина Бормана, отправила туда мощный десант для его поимки, возвестила о своем триумфе на первой полосе, а Борман оказался обычным таксистом. - Ричардсон так развеселился, что от смеха расплескал пиво на брюки соседу. - Так, кто следующий?
- "Санди Миррор" напечатала фотографии полуобнаженной принцессы Дианы в тренажерном зале, - припомнил один из репортеров. - По суду им пришлось уплатить астрономическую сумму.
- А как та же "Санди Миррор" опубликовала фотоснимки Рода Стюарта, который развлекался в лондонском предместье с грудастой блондинкой? припомнил Ричардсон, не давая остальным и рта раскрыть. - Оказалось, что это вовсе не Род, а его бледная копия. Так, у меня уже два очка.
- Из недавних ляпов лучший, по-моему, был тот, когда "Сан" поместила кадры из видеофильма про Диану с этим, как его... - журналист замялся, вспоминая фамилию.
- С Хьюиттом, - подсказал кто-то. - Точнее - не с Хьюиттом, потому что это был не Хьюитт. Да и не Диана, если на то пошло...
В это мгновение в паб вошел сотрудник редакции, который поискав глазами Ричардсона, кивнул и направился к их столу. Он протянул Ричардсону кипу свежих газет. На первой полосе "Трибьюн" красовался гигантский заголовок:
СКАНДАЛ С
ВНЕБРАЧНОЙ
СЕСТРОЙ
ПРИНЦЕССЫ ДИАНЫ
Здесь же были помещены фотографии Эммы и Дианы. Сходство было поразительное.
ПРИНЦЕССА И НИЩАЯ,
гласил заголовок, развернутый на второй и третьей полосах. Там следовал целый фотороман: фотографии Эммы в детстве, в школе, свадебные фото. Рядом были помещены фотографии Дианы в примерно таком же возрасте. Снимок бирмингемской развалюхи, в которой жили Стелла с Эммой, соседствовал с роскошным панорамным видом фамильного особняка Спенсеров, в котором росла Диана.
ОТЕЦ ДИАНЫ ТАЙКОМ ВСТРЕЧАЛСЯ
С 16-ЛЕТНЕЙ ОФИЦИАНТКОЙ,
такой заголовок украшал четвертую и пятую полосы. Здесь были фотографии паба "Надежда и якорь", в котором граф Спенсер познакомился со Стеллой, снимок бара "Корона", в котором работала Стелла после изгнания, и, наконец, фотографии самой Стеллы, пышнотелой красавицы, с младенцем на руках.
КАК И ДИАНА, ЭММА С ДЕТСТВА
МЕЧТАЛА СТАТЬ БАЛЕРИНОЙ,
так была озаглавлена цветная вклейка с фотографиями Эммы и Дианы в пачках и пуантах.
Да, это был настоящий таблоидный триумф.
Из кабинета Шарон доносились громкие хлопки: бутылки шампанского откупоривали одну за другой. В редакции работа меж тем кипела, лишь избранные были допущены в святая святых, к всемогущему боссу.
- Ну, мать вашу, - громовым голосом обратилась Шарон к присутствующим. - Скажите мне, кто лучший главный редактор на всей Флит-стрит?
- Вы, босс! - грянул нестройный хор. Но всех перекричал недавно пришедший в газету Лейбер. Еще здесь были Платтман, Дейнсон и Феретти.
- Заткнитесь, ублюдки! - заорала Шарон, хватая пульт дистанционного управления телевизором. - Наш ролик начинается.
Она врубила звук на максимум, а на экране появилась Эмма. Немного спотыкаясь, она поднималась по полуразвалившимся ступенькам обветшалого многоквартирного дома.
- Меня зовут Эмма, - заговорила она, печально глядя в камеру. - Я сестра принцессы Дианы. - В следующих кадрах она сидела в облезлой комнатенке с голыми стенами у разбитого окна. Занавесок не было, с потолка отлетала растрескавшаяся штукатурка.
- Это моя спальня. - Эмма грустно вздохнула. - Моя сестра, наверно, привыкла к другой жизни. - Камера показала, как Эмма смотрит на Кенсингтонский дворец.
- Диана была моим идолом. Слишком поздно я узнала, что мы с ней сестры. И вот теперь... - голос Эммы предательски задрожал, - мы никогда не встретимся. Читайте мою исповедь только в завтрашнем номере "Трибьюн".
Далее камера выхватила крупным планом весьма привлекательный женский зад, приближавшийся к входу в "Трибьюн". Женщина, обладательница зада, энергично размахивала руками, на ходу раздавая указания. Вот она, взмахнув пышной мандариновой гривой, обернулась и внимательно всмотрелась в камеру.