— Сильнее за шелк. Чуть-чуть сильнее.
Он был невообразимо глубоко в ней. Он стал частью ее существа. Эмили погружалась в блаженство, пронзительное и пьянящее.
— Саймон!
Где-то вдалеке послышался треск — и шелковый галстук разорвался пополам. Руки Эмили внезапно освободились. Она порывисто обвила ими Саймона, приникнув к нему, и тут же невероятная сладостная дрожь облегчения сотрясла ее с ног до головы.
Она услышала хриплый удовлетворенно-торжествующий вскрик Саймона и ощутила, как он яростно заходил в ней. Эмили вцепилась в него, и волны страсти увлекли их в глубины теплого моря.
Целую вечность спустя Эмили почувствовала, как Саймон шевельнулся в ее объятиях. Она в истоме открыла глаза.
— Похоже, придется искать новый галстук, — заметил Саймон, откатившись на бок. Ухмыляясь, он подобрал растерзанные клочья белого шелка, бывшие когда-то чрезвычайно модной принадлежностью его туалета. Он водрузил эти обрывки Эмили на нос. — Вы и не подозреваете о своей силе, мадам.
— По-видимому, вы правы. — Она рассмеялась и сдула один из белых лоскутков. Тот затрепетал в воздухе. — Это, случайно, был не один из твоих любимых галстуков?
— Ну разумеется. Я просто потрясен потерей.
Эмили не сдержала смешок. Потянувшись, она уселась, сложив на груди руки и задумчиво склонив на них свою голову:
— Постараюсь восполнить твою потерю.
— Тебе придется немало постараться. — Зубы Саймона сверкнули в лукавой усмешке.
— Знаешь что, Саймон? По-моему, из тебя получился бы великолепный паша. В тебе порой проявляется что-то такое варварское…
— Да нет, право, я не варвар. — Саймон обнял ее за шею, привлек к себе и нежно поцеловал. — Я, пожалуй, вполне цивилизован в некотором смысле. Даже немного скучноват.
— Вот уж нет.
— Вы так считаете? Позвольте вам кое-что сообщить, моя страстная женушка. Мне бы ужасно хотелось хотя бы раз предаться с вами любви в постели, а не в библиотеке на полу. Этого, кажется, достаточно, чтобы считаться степенным и скучным?
— В постели? — нахмурилась Эмили. — Как это обыденно и лишено всякого воображения. Вношу поправку. В конце концов, вы, может, и скучноваты, милорд. Какой сюрприз. Вы меня определенно провели.
— Плутовка. — Он опрокинул ее обратно на мягкий золотой атлас и крепко поцеловал.
Поцелуй, задуманный как шутливое наказание, быстро перерос в нечто более значительное. Эмили, забыв обо всем, отдалась в его власть, пока Саймон наконец не оторвался от ее губ и не посмотрел ей в глаза уже не смеющимся, а скорее настороженным взглядом.
— Так как, Эмили? Это было больше, чем ты ожидала от занятий любовью? — тихо спросил он.
— О да, Саймон. Меня действительно «унесло к брегам любви, златым, манящим, чудным»! — Она застенчиво улыбнулась, сознавая, что все ее чувства, наверное, отразились в ее глазах. — Это было замечательно — истинно метафизическое ощущение. Чрезвычайно пробуждающее все чувства. Не дождусь, когда его можно будет повторить.
Саймон застонал и, смеясь, упал на подушки:
— Мне бы следовало знать, что женщина с такой пылкостью чувств, как у тебя, окажется крайне ненасытной. — Он сел, а потом поднялся с подушки и потянулся за рубашкой. — А сейчас, жена, отправимся наверх и хоть раз будем вести себя как цивилизованные супруги.
— Какая прекрасная мысль, милорд! — Эмили взяла очки и водрузила их на нос. — Вы только подумайте. В вашей спальне целый ящик битком набит галстуками.
— Совершенно верно. — Саймон взглянул на жену — на ней, кроме очков, ничего не было — и в который раз усмехнулся. — Мадам, обещаю вам, что вы еще будете приятно удивлены невероятной универсальностью превосходно сделанного галстука.
Уже почти рассвело, но Саймону все еще не спалось. Гибкое теплое тело спящей Эмили приникло к нему, и он ощущал ее аромат, смешавшийся с запахом утех их любви. Из ее рук, лежавших на его груди, все еще свешивались концы белого шелка.
В этот раз он осуществил все значительно лучше, решил Саймон. Он сдержал свою клятву вынудить Эмили первой обратиться к нему. И она сдалась — очень мило, с женственной грацией, так очаровавшей его. И что еще важнее, он сохранил самообладание до того самого момента, когда сам позволил себе наконец получить собственное удовлетворение.
Теперь его взаимоотношения с молодой женой гораздо больше походили на те, какими им и следовало быть, заключил Саймон, стараясь хладнокровно и объективно оценить ситуацию. Эмили поняла, что он способен доставить ей наслаждение и что он также вполне способен сохранять свое несокрушимое самообладание.
Ей пришлось признать, что в их союзе его воля сильнее. Он долго ждал своего часа, но дело того стоило. Он ждал, пока она поддастся своему собственному неизбежному любопытству и пробуждающейся страстности. И он достиг цели. Отныне управлять всем будет он, и Эмили это знает. Для жены просто необходимо уважать силу воли мужа. Особенно если жена бывшая Фарингдон.
— Саймон, — раздался томный голос Эмили.
— Ты разве не спишь, эльф?
— Я спала. Но вдруг вспомнила, о чем собиралась рассказать тебе еще вечером. У нас сегодня был разговор с леди Норткот. — Эмили зевнула.
Саймон мгновенно насторожился:
— Вот как? И что же вы собирались мне сообщить?
— Ну, я поблагодарила ее за приглашение на бал, и она заверила меня, что это самое меньшее, что она могла бы для меня сделать за спасение Селесты от негодяя Невила. Она, по-моему, считала также своим долгом принять во мне участие — из-за того, что когда-то произошло между отцом Норткота и твоим.
— Это она тебе разъяснила?
— Выражалась она как-то неопределенно, расплывчато, но я, разумеется, заверила ее, что ей больше не о чем волноваться.