– Да, все говорят, что Элизабет прелестна, – с горечью согласился Генри.
– И я говорю, что она прелестна! Это на самом деле так, и я удивлен, что тебе она не нравится.
– Тогда ты и женись на ней, – хмыкнул Генри.
– Я бы женился, – рассмеялся Тедди. – Но, боюсь, она уже помолвлена. Кстати, есть идея! Может быть, ты захочешь поставить ее руку на следующих скачках?
– Представляю, какой будет скандал! «Юноши из высшего общества обмениваются невестами». Ты же знаешь, как внимательно газеты записывают каждый мой шаг…
– Я пошутил, друг, – Тедди положил руку на плечо Генри и слегка потряс его.
– Знаю, – Генри посмотрел на свои руки с длинными, безукоризненными пальцами. Руки, никогда не знавшие тяжелой работы. – Я просто не уверен, что она та самая. Элизабет чересчур скромна и воспитана, а ты прекрасно знаешь, что я – полная противоположность.
– Ну да, – отозвался Тедди, осушив бутылку и поставив ее под сиденье – Она определенно не твой тип, если ты об этом.
– В том-то и дело.
– Но у нее есть вкус и манеры, – Генри закатил глаза, – И она будет безупречна во всем, ради чего ты женишься. Она будет устраивать хорошие приемы, прекрасно устроит хозяйство, даст тебе красивых детей и никогда не будет жаловаться. Ты же, тем временем, будешь спокойно сидеть и наслаждаться жизнью, и никто не подумает о тебе ничего плохого. Будешь вести личную жизнь на стороне, встречаться со старыми и новыми девушками. Ни одна из твоих привязанностей не длится долго, не важно, кем она была. Так что, Элизабет как раз хороша, и, возможно, лучше всех, кого ты встречал. – Тедди, казалось, закончил разговор и махнул проходившему мальчишке с деревянным ящиком со льдом, в котором разносился «Пабс». Заплатив за два пива, он вручил одно Генри и чокнулся с ним.
– Поздравляю, друг мой! Думаю, ты сделал прекрасный выбор.
Генри приложился к бутылке, продолжая с мрачным видом наблюдать за скачками. Забег начался где-то в середине их разговора и уже шумно близился к завершению.
– Думаю, брак – просто не то, чего я хочу, – выдохнул он наконец.
Тедди ответил слабой улыбкой и посмотрел на лошадей, шедших голова к голове. Люди вскакивали с мест и громко вопили, надеясь силой своей мысли и голосовых связок повлиять на скорость скакуна и повернуть удачу в свою сторону.
– Ну тогда чего же ты хочешь? – спросил он с явной усталостью в голосе.
Лошади пересекли финишную прямую, и Генри вздохнул, осознав, что гонки на сегодня закончились. Большинство собравшихся разрывали программки, осыпали проклятьями и бросали на землю. С опущенными головами возвращались они к своим безрадостным однообразным будням. Какой-то упитанный румяный джентльмен, напротив, прыгал и потрясал кулаками в воздухе.
– Я сделал это! Я выиграл! – кричал он.
Генри почему-то смутился и отвернулся. Тедди удивленно смотрел на друга, словно тот не расслышал его вопрос. Но Генри все прекрасно слышал, и вопрос – чего он хотел? – эхом раздавался в голове. Но ответа он не находил…
Однако стоило ему закрыть глаза, как перед внутренним взором оказывалась Диана Холланд, бегущая по траве, подобрав юбки так, что оказывались видны ее прелестные колени, и звонким голосом звала его по имени. Звучным и озорным голосом она говорила ему о том, что нельзя терять ленту от шляпы, иначе на лице появятся веснушки и матушка будет недовольна… Генри точно знал, чего он хотел, просто у него пока не было достойной идеи, как можно это получить.
22
Весь город жаждет увидеть мисс Элизабет Холланд и ее жениха, мистера Шунмейкера. Они впервые появятся вместе на публике завтра ночью в «Вальдорф-Астории», где будет дан бал в честь адмирала Дьюи. Я уверен, что он не единственный, кто с радостью увидит самого завидного нью-йоркского холостяка и его избранницу.
У Дианы кружилась голова, ее клонило в сон. И она уже почти задремала в этой душной комнате, где сестра примеряла наряд для завтрашнего мероприятия, когда услышала волшебное имя, которое тут же заставило ее встрепенуться.
– Ну что, скажи мне… Генри нежен с тобой? Проявляет как-нибудь свои чувства?
Вопрос этот с деланным безразличием задала Пенелопа. Она была в шифоновом платье с пышными рукавами, черным лифом и бежевой юбкой, украшенной черным шелком. А адресовала она этот вопрос Элизабет, которая в эту минуту стояла на деревянной скамеечке в комнате своего личного портного в «Лорд & Тейлор». Вокруг нее суетился не только сам портной, мистер Кэрролл, по и несколько помощниц.