– Что вы здесь делаете? – прошептала она, подбегая к большому двойному окну, оставленному открытым, дабы впустить немного ночной прохлады. Генри стоял снаружи, на узком резном балконе, растрепанный, в закатанных брюках и белой рубашке, немного смятой и запачканной, и, улыбаясь, смотрел на нее с восторгом и затаенной страстью.
– То есть… Как вы сюда попали? – запинаясь, продолжила Диана, потому что Генри, похоже, собирался только восхищенно смотреть на нее и молчать.
– Я свернул с Девятнадцатой улицы, перелез через решетку Ван Дорансов, а потом через вашу. А оттуда легко попасть на балкон, – Генри взмахнул рукой и поклонился девушке, – И вот я здесь!
Диана смущенно кусала губы и не знала, что сказать, – она ожидала чего угодно, но увидеть сегодня в своей спальне мужчину своей мечты… Легкое розовое покрывало на кровати, горы книг на столе, старая медвежья шкура у камина – все это казалось очень старомодным и в то же время очень девичьим.
– Я думала о вас весь вечер, – застенчиво произнесла она, и щеки ее вспыхнули.
Генри все еще стоял между окном и чугунной решеткой балкончика, и Диана заметила, что его лицо обгорело на солнце.
– Хотел бы я сказать то же самое, – Диана открыла было рот, но тут Генри подмигнул, не дав ей вымолвить ни слова, – Но я с утра до вечера был пьян и лишь теперь, уже выпив изрядное количество кофе, могу признаться, что тоже думаю только о вас.
– Правда? – Диана покраснела еще сильнее и почувствовала, что сердце ее сейчас выпрыгнет из груди. – Я не ожидала…
– Ди? – раздался приглушенный голос из-за двери. Генри инстинктивно пригнулся. Диана подумала сначала о матери, потом о Клэр, и ее прошиб холодный пот. Она умоляюще посмотрела на Генри и приложила палец к губам. Как же ей хотелось коснуться его! Обнять, расстегнуть все пуговицы на рубашке и опуститься на мягкий ковер. Генри взмахнул рукой, расширил глаза и растерянно взглянул на дверь, потом на Диану…
– Ди? Можно мне войти, я…
Генри беззвучно спросил, что ему делать, и Диана энергично замахала руками в его сторону. «Уходи», – одними губами прошептала она. Он быстро повернулся, не переставая улыбаться, и исчез за перилами балкона. Диана услышала треск ломающихся веток, но не осмелилась обернуться, потому что в этот момент открылась дверь.
– Ди? – робко произнесла Элизабет, просовывая голову.
– О, – Диана испуганно уставилась на сестру, чье платье было мокрым и порванным, а волосы растрепаны так, словно она побывала в эпицентре урагана.
– Ты почему так легко одета? Простудишься! Надо прикрыть окно, – и тут раздался треск, стук падения и звук, похожий на возглас боли, – Что там творится?
– Все хорошо! Это просто люди возвращаются с парада, – быстро и уверенно сказала Диана, спеша закрыть окно прежде, чем это сделает сестра. Она с трудом поборола в себе порыв выглянуть с балкона и убедиться, что с Генри все в порядке. Похоже, ее сестре сейчас было гораздо хуже, – Что с тобой, Элизабет? Твое платье… – Она указала на рваный грязный подол роскошного одеяния сестры, которое теперь выглядело так, словно им мыли кухню.
– О, я… я упала с лестницы! Хотела взять воды, но юбка, должно быть, зацепилась, и…
– Ты что, плакала? – перебила ее Диана. Глаза сестры припухли и покраснели.
– Нет. То есть немного. – Элизабет робко взглянула на сестру, – Это просто… – Губы у нее дрожали, и она выглядела несчастной и беззащитной.
Диана удивленно смотрела на нее, силясь понять, что именно сестра пытается ей сказать. Юную мисс Холланд в эти минуты обуревали противоречивые чувства. С одной стороны, она радовалась, что Генри ушел, и к тому же ушел незамеченным. Диану настолько смутило его внезапное появление, и она так боялась сказать или сделать что-нибудь не то… С другой стороны, она жалела, что Генри так быстро исчез, и немного злилась на сестру за столь несвоевременное вторжение. Но глядя на Элизабет, она понимала, что не может на нее злиться. Сестра выглядела сейчас такой слабой и несчастной, что у Дианы защемило сердце от жалости и тревоги…
Элизабет опустила плечи и вздохнула, словно пытаясь подобрать слова.
– Ты помнишь картину Вермеера, которую подарил мне папа?
Диана подняла глаза к потолку и возразила:
– Он подарил Вермеера мне – она очень хорошо помнила эту историю. Отец заказал картину из Парижа, когда миссис Холланд ждала второго ребенка, и предполагалось, что полотно будет висеть в комнате младшей дочери. Но потом маленькая Элизабет поразила всех глубоким пониманием композиции, и тогда отец разрешил, чтобы до шестнадцатилетия Дианы картина висела в комнате старшей сестры. Однако к тому времени отец умер, и никто уже не хотел обсуждать вопрос о перемещении картины.