− Тридцать первого?
Оставалось еще четыре дня.
− Тридцать первого? Что-то случилось? Не может быть, вы поссорились…
− Он всегда уезжает тридцать первого декабря. Уже пятнадцать лет я не могу привыкнуть к этому. Он всегда вывозит меня в это время в Египет, в этот гадский Египет, и тридцатого мы отмечаем наш Новый год. Якобы Новый год. А тридцать первого он возвращается домой, чтобы успеть отметить настоящий Новый год с семьей.
Бедняжка. За пятнадцать лет такой порядок вещей и Белоснежку сделает истеричкой. Валентина с чувством уткнулась в мое плечо и в голос заревела.
Оказалось, что пятнадцать лет они любовники, но не более того. Сначала Виктор говорил, что должны подрасти дети. Когда дети подросли, выяснилось, что законная жена должна привыкнуть к мысли о скором разводе. Она весьма чувствительна к стрессам, и вообще после стольких лет жена − не чужой Виктору человек. Он не должен бросать ее так внезапно.
− Сколько лет жена привыкает? − спросила я, уже догадываясь, с чем имею дело.
− Десять лет! − всхлипнула Валентина. − Она привыкает гребаные десять лет! У-у… Год за годом все привыкает и привыкает. Да за это время мы с Витей могли бы не только пожениться, но и три раза развестись. Можно я немного побуду в вашем номере? Не хочу, чтобы он видел, как я плачу.
Вечером наша компания, к которой прибились еще несколько симпатичных персонажей обоего пола, заседала в баре за неспешной беседой о том и о сем. Влюбленные тоже были здесь − по обыкновению плечо к плечу, рука в руке. Я больше не чувствовала себя испорченной, и мило улыбалась им, таким приземленным, как и все мы грешные.
Ира выглядела идеально, если за точку отсчета принять ее цель − наповал очаровать Бронислава. Она убила на создание имиджа часа три. Были использованы все средства, чтобы подчеркнуть воздушность и наивность Иры, с одной стороны, и ее готовность к безумствам плоти, с другой. Сексуально растрепанные пряди, будто девушка только что поднялась с постели. Призывная розовая помада. Декольте зашкаливало, разрез на юбке ненавязчиво, но полностью открывал точеное загорелое бедро подруги. Бронислав вел себя прилично и сдержанно, словно понимал, что сегодня решается его судьба − будет, в конце концов, у него в этом отеле секс или нет?
− Ни в чем себе не отказывай. Поверь мне. Только обещай: если тебе что-то не понравится, пулей в мой номер. Я тебя спасу. И никогда ни словом, ни взглядом не напомню тебе о сотруднике мэрии, − поклялась я Ире на ушко.
− Он может быть милым, правда? − глаза Иры вспыхнули признательностью. − Это просто курортное приключение, Полина. Все равно здесь больше не на кого взглянуть. Все, на кого взглянуть можно, с подругами или женами.
− Не оправдывайся. Ты никому ничего не должна. Поступай, как знаешь.
− Ни словом, ни взглядом? Ни одной твоей ужасной шутки? − деловито уточнила Ира.
− Ни одного намека. Я уже забыла. Оставь банковскую карточку и крупную наличность у меня. Если не возражаешь.
− Я возьму долларов тридцать. Как ты думаешь, тридцатки хватит, чтобы заказать вино и фрукты в номер? − церемонно поинтересовалась Ира.
− Более чем.
− Я возьму тридцатку, а остальное пусть будет у тебя.
Теперь я была хоть и не в полной мере, но спокойна за подругу.
Часть 5
Так и вышло, что на следующий день я оказалась в отеле в одиночестве − на громадной территории, где все деревья и кусты усилиями неутомимых садовников стали кубиками, шариками, конусами, пирамидками. Это добавляло пространству сходства с гигантской детской комнатой, в которой ищут совсем не детских развлечений взрослые дети. В первый момент я не поняла, нравится мне новое чувство свободы или нет.
Железнодорожники подорвались в Каир, вернее, супруга Катя потащила усатого Женю проветриться, как только он повадился засиживаться с нами в баре за полночь.
Влюбленные Витя и Валя вдруг решились на поездку к коралловым островам. Тем, кого согревает большое чувство, не страшны зимние ветра. Они взяли с собой маски и ласты − совершенно одинаковые, одного бренда и даже одинаковой степени потертости. Я почему-то поняла, что Витя на Вале никогда не женится. Только если супруга внезапно скончается. Впрочем, в тот день я чувствовала себя доброй волшебницей, несущей человечеству исключительно благую весть о будущем: я наверняка знала, что Витина жена никогда не умрет, не такая у нее философия.
Бронислав побежал известно куда и известно к кому. Курортные будни разметали по интересам и других участников нашего импровизированного сообщества. Такое бывает на отдыхе: вроде масса народу вокруг − и вдруг никого, хоть «ау» кричи.