− Ой, хорошо! − обрадовалась Марина. − Хоть продышусь. А то от аромата этой роскоши здесь можно сдохнуть. Умаялась.
Аудитория была крохотной комнаткой с доской, двумя столами для девчонок и компактным столиком для меня. Шесть человек − половина смены − сидели, подперев кулачками подбородки, и внимательно следили, как я прохаживаюсь туда-сюда у них перед носом.
Скептически настроенные продавцы предпочитали не злить меня. Я приносила пользу. Время от времени мне удавалось выбить из руководства небольшие подарки для персонала − какие-никакие премии, надбавки, респираторы для работы с заплесневевшим «ассортиментом», бутылку шампанского и коробку конфет на Новый год. На то, чтобы выманить у руководства крупные бонусы, моих возможностей не хватало. Топ-менеджмент провожал злобными взглядами каждый рубль, уплывающий от них в карманы сотрудников.
Мы повторили навязшие в зубах пять шагов продаж, разобрали несколько конфликтов с покупателями, которые произошли в мое отсутствие, потренировались правильно говорить клиентам комплименты. От отведенного на тренинг времени еще осталось минут двадцать.
− Ой, Полина, вы лучше расскажите, как отдохнули в Египте? Какие тряпочки привезли? − спросила Марина, та еще шмоточница. − Когда я была в Египте, купила там золотую подвеску «Нефертити». До сих пор ношу, не снимаю.
− Ты че? − встрепенулась другая продавщица, рыжая мистическая паникерша Соня. − Говорят, женщинам нельзя носить Нефертити в любом виде. Это к одиночеству. Выкинь немедленно. Или подруге подари.
Марина насторожилась. В своей богатой на события жизни она ухайдакала трех супругов, но, полагаю, как раз Нефертити тут ни при чем. После кончины третьего мужа, Марина вот уже несколько лет пребывала в поисковом режиме, а подвеска появилась у нее лишь в прошлом году.
− Ладно, не каркай, а то тебе же и подарю эту Нефертитю, − отшила она Соню, и снова обратилась ко мне. − Так что привезли, Полиночка? Показывайте.
− Ничего особенного не привезла. Подвесок точно не покупала. Несколько обычных сувениров − вот и все.
Только в тот момент я вспомнила, что так и не потрудилась распаковать сувениры из магазина неведомого Шенти.
Закрутилась. Как только самолет сел в аэропорту, телефон начал разрываться от звонков из компании «Шубка и шапка». Богдан Акопович рычал, что продавцы без меня совсем разболтались, мышей не ловят, продажи падают, и срочно требуется что-то предпринять. Дома я побросала вещи и ринулась спасать продажи. Асик плюхнулся за компьютер, и также не прикоснулся к сумкам и чемоданам. Они могли еще неделю проваляться.
Теперь мысль о запакованных сувенирах не давала мне покоя. Вернувшись домой, я едва кивнула Асику, который ради моего появления на минуту оторвался от компа, и тут же попросил есть.
Подождет.
В гостиной я вытряхнула из чемодана золотой пакет. Попыталась снять скотч с упаковок и не смогла. Упаковано насмерть. Видимо, Александр ну очень хотел, чтобы я довезла покупки домой в целости и неприкосновенности.
Пришлось взять на кухне нож. С ножом в руках работа пошла быстрее. Из вороха упаковочной бумаги и пластика на свет появились скарабей с птицей на спине, пантера и браслет.
Я убедилась, что они великолепны. Так не всегда бывает. Иногда сувениры, которые ты приобретаешь в чужой стране, в момент покупки кажутся тебе произведением искусства. А дома посмотришь − флер слетает, жалкие поделки ни о чем, только интерьер ими засорять.
Пантера, скарабей и браслет были особенно хороши и оригинальны в декорациях моей квартиры, которую ничто не связывало с Египтом. Они смотрелись здесь так, будто прилетели из другого измерения. Я разложила сувениры на стеклянной столешнице журнального столика, чтобы полюбоваться.
Статуэтку Анубиса продавец запаковал с чрезмерным усердием. Мне удалось вспороть скотч ножом, но вот снять его окончательно никак. Скотч постоянно за что-то цеплялся и к чему-то клеился. Озверев, я с силой вонзила нож в слой пластика. Нож скользнул с упругой поверхности и чиркнул мне по пальцам. Я вскрикнула и выронила орудие вскрытия.
Пострадало два пальца на левой руке. Рана не смертельная, жить буду, но мне стало обидно. Я вытерла две с половиной капли крови об упаковку, осторожно, уже не спеша и без холодного оружия, расширила надрез и извлекла из кокона статуэтку. В этот момент из ранок опять выступила кровь. Я основательно перепачкала фигурку Анубиса. Пятна крови на молочном нефрите − в этом было нечто очень неприятное.