− Милая, сейчас я ухожу не специально. Что за фантазии? Не накручивай себя. У меня неотложные дела. Солнце давно встало. Все порядочные деловые люди на ногах. Бизнес не терпит проволочек. Мы все обсудим, но позже. Сейчас принесут завтрак. Я уже чувствую аромат выпечки… Чудесный аромат! Что ты хочешь на завтрак, звезда моя?
− Я не стану завтракать. Не хочу! Я говорила.
− Я помню. Надо завтракать, чтобы в голове не заводилось дурных мыслей. Глупышка! Изысканная еда − отличное лекарство от хандры. Пустые, пустые переживания. Ты питаешься, как птичка − вот и хнычешь каждый день. После плотной трапезы человек веселеет, наполняется энергией, хочет жить. Ты заморишь себя голодом до смерти. Встряхнись, у нас все хорошо! Доверься мне − и со временем я все устрою, как надо.
− Довериться? Тебе? − рассеянно переспросила она.
Мети едва не расхохотался.
− Да, милая, да! Довериться! Не надо на меня давить. Я так не привык! Может быть, в Англии мужчины сделаны из воска, и способны часами обсуждать с женщиной ее дурные предчувствия. Здесь − Египет, не Англия. Другой климат, другие законы, особый ритм жизни. Мы воспитаны иначе.
− Сефу всегда прислушивался ко мне, сочувствовал…
− Вот как? Сефу тебе сочувствовал? − Мети изменился в лице. − Тогда, детка, что ты делаешь здесь, в моем доме?
− Я только хотела сказать.., − съежилась под покрывалом Ифе.
− Я услышал и все отлично понял, − отрезал он.
Пора показать Ифе, кто здесь хозяин.
− Ты не так понял, Мети!
Взявшись за ручку двери, он задержался у выхода. Сделал вид, что сменил гнев на милость.
− Давай отложим этот разговор. Ты расстроена, Ифе. Тебе следует взбодриться. Мне на самом деле некогда. Одевайся. Сейчас принесут завтрак. Тебе пора.
− И ты не зайдешь попрощаться со мной? − дрогнула Ифе.
− Конечно, зайду. Разве я могу отпустить тебя без поцелуя? − заверил Мети и поспешно захлопнул за собой дверь, пока Ифе не остановила его новым вопросом.
До открытия магазина оставалось не меньше часа. Жалюзи на витринах были опущены, освещение скудное. Кроме Шенти здесь никого не было. Мастер водрузил шкатулку на столешницу рядом с кассой.
− Открывай, показывай, − распорядился Мети, включив настольную лампу.
Мастер торжественно, с заметной гордостью откинул крышку. В недрах шкатулки уместились четыре предмета − скарабей из серого камня с птицей на спине, деревянная фигурка пантеры, нефритовая голова Анубиса и серебряный анкх, ключ жизни, прикрепленный к браслету в виде широкой цепочки сложного плетения. Мети залюбовался тонкой работой.
− Покровитель тобой доволен? − спросил он.
− Мне показалось, что доволен. Все эти вещи я вырезал священным Пером. Однако Покровитель забрал у меня Перо Маат, как только…
− Тише, тише! − остановил его Мети. − Не произноси имена вслух. Я и без того вижу, что к этим шедеврам прикоснулась сама Истина.
− В зале никого нет. Слуги заняты в кухне. Нас никто не слышит.
− Всюду уши и любопытные глаза. Ты хмуришься? Что-то не так?
− Господин, я допустил одну вольность. Когда работал над артефактами, мне стало не по себе. Пришло в голову, вдруг наш Покровитель после завершения работы избавится от меня?
− С чего ты взял, что он убьет тебя? Мы нужны Покровителю,верно служим, во всем ему помогаем. Он нас не тронет, особенно сейчас, когда мы провернули для него такое важное дело.
− И все же я не устоял.
Шенти, ничего не объясняя, расстегнул рубашку. Мети увидел на груди мастера свежую татуировку с изображением анкха, точь-в-точь как на браслете из шкатулки, только гораздо крупнее. В верхней части креста была изображена птица с человеческим лицом, внизу − Перо Маат, по обе стороны круглой сердцевины анкха − лотосы.
− Ах, ты хитрец! Татуировку-оберег тоже вырезал тем самым Пером? Как ты умудрился? Ты отменный мастер, Шенти, другого такого нет. Теперь Покровитель тебя и пальцем не тронет. Конечно, он взбесился. Получается, Шенти, ты не доверяешь Покровителю? Вот поэтому он сразу забрал у тебя Перо. Хитрец, Шенти, хитрец! Хотел бы я обзавестись такой татуировкой, − Мети подмигнул мастеру. − Ах да, я и забыл. Перо теперь у Покровителя, татуировку делать нечем. Как жаль.
Застегивая рубашку, мастер невесело кивнул:
− Поймите меня правильно, господин Мети. Я всегда выполнял ваши приказания, во всем поддерживал. Но сейчас у меня дурное предчувствие. Как вспомню, что мы сотворили, сжимается сердце. Нельзя нам, смертным, вмешиваться в дела богов. Как подумаю, кто погребен здесь, прямо под нашими ногами…