На этот раз не было смысла тщательно выбирать место проживания. Я сразу отправилась в тот отель, где мы останавливались на Новый год. Уровень комфорта, план питания, выпивка и развлечения в отеле, а также геометрические красоты его территории интересовали меня меньше всего.
В аэропорту Хургады прилетевшие из Москвы туристы почувствовали себя белыми воронами. Здание было забито людьми, которые мечтали спешно покинуть страну. В зале царил настоящий птичий базар: сотни голосов сливались в не умолкающий ни на секунду гул с вкраплениями официальных объявлений диктора, от которых из-за шума не было ни малейшего проку.
На площади перед выходом из зала прилета я не застала обычной туристической суеты. Нас, только что прибывших в страну, было немного. Мимо с озабоченными лицами пробегали сотрудники аэропорта. Они сбивались с ног, регулируя давку на вылет.
Светило солнышко, но в самой атмосфере аэропорта зависло ощущение близкой грозы. Недобрые предчувствия усугубляли три танка и группа мрачных военных, расположившихся неподалеку от ведущей в город дороги. Такси пропали с площади в принципе. Я заметила несколько машин и автобусов на парковке, однако хозяев транспортных средств не нашла. Мне показалось, что где-то рядом вырыт окоп, в котором все официальные лица прячутся от туристов.
Так как сотрудники вокзала от меня дружно отмахнулись, пришлось вступить в контакт с военными властями.
Я не разбиралась в местных воинских нашивках. Поэтому из группы военных на глазок выбрала для переговоров самого понтового египтянина с распирающим форменную рубашку пузцом начальника − и не прогадала. Он оказался командиром подразделения, куда более отзывчивым, чем сотрудники аэропорта.
Так что всего за пятьдесят баксов я с ветерком доехала до отеля на танке.
Это оказалось самое беспроигрышное средство передвижения по городу. Танкист − общительный молодой человек − всю дорогу развлекал народными песнями и обещал подарить папирус, если я сообщу ему свой номер телефона.
Многие магазины и рестораны были закрыты, а их витрины зашторены. Нечасто, но попадались дома с разбитыми окнами и яркие кучки хлама, который обычно остается после массовых демонстраций. Крупных волнений на улицах я не заметила. Просто слишком много людей, которые стояли группами или порознь, шастали туда и сюда, чинили транспаранты, курили, хлебали из баночек колу, что-то обсуждали, бросая по сторонам такие взгляды, что вылезать из танка совершенно не хотелось.
− Чего они добиваются? − спросила я у танкиста.
− Никто не знает, − ответил он равнодушно. − Они сами не знают.
Преодолев первое замешательство, менеджер Бишр подобострастно склонился в мою сторону:
− О, госпожа Нарышкина, как я рад вас видеть! Добро пожаловать в наш отель! Спасибо, что выбрали наш отель! Наш отель благодарит вас! Наш отель… Вы опять с мужчина?
Дались ему мои мужчины.
− Я одна.
− Плохо, очень плохо, − погрустнел Бишр, теряя энтузиазм. − Сегодня в Хургада надо быть с мужчина. Или не выходить из отель никогда. Вы хотите номер? Есть прекрасный номер с видом на море. Только он забронирован. Но для вас я могу что-нибудь придумать, если…
Некоторых вымогателей и революция не способна переделать.
− Бишр, спорим, что в вашем отеле сейчас свободны больше половины номеров? Нет, о чем я? Все номера скоро будут свободны. Или я еду в другой отель. Меня ждет мой танк.
Танк действительно стоял у входа в отель. Водитель решил устроить себе кофебрейк. Машину немедленно облепили люди, которые, пользуясь моментом, принялись делать селфи.
Бишр печально прикусил язык, не вышло подзаработать. Впрочем, этот менеджер не умел долго горевать:
− Я могу предложить вам другой прекрасный номер с видом на море! Он дорогой по цена, но тот, кто понимает качество…
− Я беру этот номер со скидкой пятьдесят процентов. Так и быть. Еще буду думать, что переплатила, − я со значением подвинула ближе к менеджеру табличку с надписью на английском «Акция! Все номера со скидкой минус 50%», которую заметила на стойке. − И горе на вашу голову, Бишр, если в этом номере хоть что-то окажется не так. Вы меня знаете.
Плутовская физиономия Бишра расцвела фальшивой улыбкой. Он развел руками, дескать не заметил табличку со скидками, извините.
Номер был отличный. Однако приживаться здесь не входило в мои планы. Я бросила сумку, и первым делом позвонила доктору Вазиру Гаязу. В отличие от московского Вазира Гаяза египетский доктор не говорил по-русски, зато чистенько изъяснялся на английском. Тот самый это голос или не тот − по телефону я не могла разобрать.