Дверь неприятно пискнула, как придавленная мышь. В комнату вплыла девушка с ресепш Лейла, миловидная и незлобная, не слишком сообразительная, зато всегда приветливая. Подобрав со стола пачку бумаг, она сунула носик в экран: любопытство есть любопытство.
− Ой, я его знаю, − нежным голосом пропела Лейла. − Знаю, знаю…
− Кто это? − хором крикнули мы с Бишром.
Менеджер по-настоящему втянулся в поиски.
− Такой красивый мальчик, − пела Лейла, поводя черными глазами. − И такой несчастный. Ой-ой, очень жаль. Совсем больной и несчастный. Мне работать надо. Меня будут ругать.
Бишр преградил ей путь к ресепшн.
− Говори все, что знаешь. Если я прикажу, тебя не будут ругать.
Лейла прижала к груди свои бумаги и покорно кивнула.
− Александр − это его имя. У них есть дом в Хургаде, но там никто не живет. Там бывает только Александр, когда приезжает из Америки. Иногда он любит отдохнуть с друзьями на море. Только очень, очень редко. Его отец живет в Каире. Тоже редко приезжает. Александр познакомился с моей подругой Рахемой. Она работает медсестрой в Найл Госпитале. А теперь там лежит сам Александр. Отец хочет перевезти его в Каир, но врачи не разрешают. Говорят, он так плох, что в дороге может умереть.
− Что с ним случилось? − спросила я.
− Никто не знает, − пожала худенькими плечиками Лейла. − Рахема сказала, что у него в госпитале палата супер-люкс. Отец все оплатил. Туда никого не пускают. Даже охрану поставили.
− Хороший госпиталь, − подтвердил Бишр. − Много денег надо платить.
− У него богатый отец, − кивнула Лейла.
− Мне надо его увидеть, − твердо решила я.
Лейла отнекивалась, однако переговоры с коллегой Бишр взял на себя. Они перешли на арабский. Где напором, где лаской, но Бишр уломал Лейлу.
Она обещала предупредить подругу о нашем визите. Вскоре Бишр, который так увлекся, что забыл про бакшиш, вез меня на собственном подержанном фиате в сторону аэропорта, вблизи которого находился госпиталь. Пока мы петляли по улицам, Бишр все уши мне прожужжал про сервис этого медицинского заведения. «О, высший класс! Самый высший!» − закатывал он глаза. Возникло подозрение, что попасть в дорогой госпиталь на излечение − мечта всей его жизни.
Подруга Лейлы Рахема оказалась крепкой, фигуристой девушкой с красивым волевым лицом, которому добавляли строгости широкие черные брови и скорбно сложенные губы.
Спрятав руки в кармашки накрахмаленной голубой униформы, она в многозначительном молчании слушала Бишра, да с подозрением поглядывала на меня. Бишр что-то внушал ей, поводя в мою сторону рукой, и Рахема, наконец, утвердительно кивнула. Довольный Бишр сообщил, что все хорошо, Рахема обязательно поможет. В общении с ней не возникнет проблем, объяснил Бишр, девушка отлично изъясняется на английском.
Рахема важно подняла подбородок, рассматривая меня, словно я неодушевленный предмет, который сдают ей на хранение. В том пронзительном взгляде не было и намека на симпатию.
Бишр укатил в отель, даже не заикнувшись о вознаграждении за труды.
Часть 17
Мы с девушкой остались около увитой зеленью беседки в симпатичном садике перед Найл Госпиталем. Как только машина менеджера скрылась из виду, строгая медсестра оживилась:
− У тебя есть браслет? Покажи, если есть, − приказала она тоном, не терпящим возражения, будто работает не медсестрой, а надсмотрщицей в тюрьме. Если не подчинюсь, лишит обеда или посадит в карцер, не иначе.
Вот так, сразу. До Рахемы никто в Хургаде не интересовался моим браслетом. Наконец, мне встретился человек, который поможет внести ясность. Здесь, в Египте меня не засыпали пески, не преследовал жуткий шепот. Неужели меня пинком отправили из зимней Москвы в правильное место, где страх отпускает сам собой? Сейчас я все узнаю. Я подтянула рукав джинсовой куртки, чтобы продемонстрировать украшение. Рахема удовлетворенно кивнула:
− Да, это он, браслет Маат, − она совершенно не удивилась. − Хорошо. Я помогу, хотя в госпитале строгие правила. Что ты хочешь от Александра?
− Ты знаешь этот браслет?
− Сегодня у меня было видение, − заговорила Рахема как о нечто само собой разумеющемся. По мне, так она пропустила вступление. Видения − разве это нормально?
− Я сидела в этой беседке, задремала, и Саб вошел в мой сон, − Рахема отвела глаза, будто припоминая подробности. − Он приказал, чтобы я не препятствовала в лабиринте женщине с браслетом Маат. Ты совсем не вызываешь доверия. Не надейся. Ты чужая здесь. Ты мне не нравишься. Но, когда говорит Саб, мы должны выполнять его волю. Когда мне позвонила Лейла, я сразу поняла, что ты и есть та женщина, о которой он говорил.