Если не хочешь играть в эту игру (хотя она определенно затягивает), говори твердое «нет».
И никогда не заглядывай в те самые темные глаза, в эти глубины презрения к бездельникам, которые могли бы что-нибудь купить, им ничего не стоит это сделать.
Но не покупают. Только попусту фланируют мимо магазинов. Глазеют на витрины, чешутся, теребят трубки фальшивых кальянов, с вялым интересом или вовсе без интереса тянут на себя из кипы барахла яркую тряпочку, и отпускают ее назад в полинявшее сувенирное море − не знают, словом, куда себя подать в промежутках между пляжем и дежурным пакетом туристических развлечений.
Иди же ко мне, сюда, в эту дверь! Открой кошелек, не будь жадиной.
Что тебе эти бумажки и монетки в той сытой стране, откуда ты приехал? Что они там решают? Мелочь на чипсы. Оставь денежки здесь, мне! Обменяй на мою чудесную вещичку, окажи уважение древнему народу и его великой культуре.
Так нет, туристы воротят носы, плывут мимо, словно не для них распахнуты все двери и устроено блошиное пиршество.
Зачем приехали, если ничего не покупаете?
И вот еще беда: если турист зайдет, все перещупает, отведает каркадэ, а купит сущую ерунду на доллар, вдобавок раскритикует товар.
Шайтан. Садист. Злой человек, совсем злой. Наверное, мама его била, старшие дети отбирали еду, папа не признавал, соседи в спину кидали камни, если таким злым вырос. И ведь приходится улыбаться такому злому гостю на тот маловероятный случай, если он рассчитывает зайти позже, чтобы скупить в лавке половину сувениров, а пока только приценивается.
Ты уж лучше покупай сейчас и плати, шайтан. А то ночи у нас темные, улицы кривые, переулки глухие. В этих улочках ты бродишь не в последний раз – встретимся. Неминуемо выйдешь на прогулку из своего уютного отеля-убежища. Что еще делать в Хургаде зимой, когда набирает силу пронизывающий ветер и недобрые тучи заслоняют рваное солнце? В такие дни у туриста, который не выбрался на экскурсию, не много вариантов − стынуть на пляже или накачиваться в баре сомнительным алкоголем.
Так что гуляй, турист, давай, до свидания, пока лавочник добрый. Я тебя запомнил.
− Так плохо? — печально уточнила Ира, трогательно наморщив лобик. — Неужели они действительно так думают?
− Откуда я знаю? Только догадываюсь. Их восточный менталитет просто так не прокусишь, можно зубки сломать, – ответила я. — Остается расшифровывать их мимику и жесты. Мимика и жесты говорят, что дядя лавочник на грани. Если мы с тобой задержимся в этой лавке хоть на две минуты и ничего не купим — прибьет, честное слово. Он жаждет нашей крови. Либо покупаем, либо быстро уходим, получив в спину проклятие. Предлагаю уйти. Все равно на побережье нас прокляли уже раз пятьдесят. Одним проклятием больше, одним меньше. Уходим, Ира. Только очень быстро.
Мы с подругой от скуки толкались в ювелирной лавчонке, каких в Хургаде должно быть сотни. Другого занятия не нашлось.
В декабре послеобеденные часы в Хургаде − чистое наказание. Они проходят под девизом «ни вашим, ни нашим». Солнце не покидает небес, но холодный ветер уничтожает весь пыл светила. Вроде зависать в баре рановато. Там пусто и скучно. Официанты экономят силы до вечера, а пока лениво перетирают стаканы, ходят из угла в угол и пересчитывают бутылки с напитками.
Для того, чтобы вернуться на пляж, требуется настоящее мужество. Там только самые несгибаемые пляжники ловят под ветром солнечные лучи или сражаются со стихией в холодном море, с чувством исполненного долга покрываясь мурашками. В открытом бассейне можно поплавать, только если попался отель, где эта услуга с подогревом. А если без подогрева, как в нашем отеле, то уж лучше умереть в море, чем пропасть в арктическом холоде бассейна.
Послеобеденные часы созданы для променада и шопинга. Я отдыхала с подругой Ирой, которая всегда и во всех странах выходила «просто погулять», а по пути не пропускала ни одного, даже самого завалящего магазина. Мы всегда выбирали шопинг. Вечный шопинг.
В витрине ювелирной лавки был щедро рассыпан нехитрый ювелирный ассортимент. Декор и дизайн драгоценностей не пропустил никого из египетских богов и царей, а также из их челяди. Ра и Рамзес, Нефертити и Тутанхамон, Осирис, Исида и Гор, множество ипостасей Анубиса и других культовых фигурантов древней культуры, толпа скарабеев, заросли лотосов − запечатленные в колечках, серьгах, подвесках, браслетах, ожерельях, собранные в одну кучу вне рангов и иерархий. Они производили печальное впечатление величественной истории, уходящей с молотка тотальной распродажи, и далее − в небытие туристических шкатулок и комодов.