− Боятся, не волнуйся, − успокоила Рахема.
− Почему же тогда меня побили?
− Тебя не побили, ты спишь. Владельца браслета Маат нельзя убить и покалечить. А усыпить можно. Вот тебя и усыпили.
− Недоработка! − запротестовала я. − Не продумали ваши боги до конца с этим браслетом.
− Тебя не спросили! Молчи, не зли охрану. Шевели ногами, а то я сейчас упаду. Ты совсем не пушинка, − Рахема упрямо тащила меня по лестнице.
Что есть, то есть, к диетам не приучена.
− Где мы? В больнице?
− Ага. А там внизу остались санитары, все в черном. Полина, не трать силы. Они тебе еще понадобятся. Сейчас сама все узнаешь. Потерпи, − взмолилась Рахема, отчаянно пыхтя.
Если впереди не ждет ничего хорошего, я готова потерпеть хоть год.
Мы целую вечность ползли по витой лестнице, которая, в итоге, вывела к внушительной деревянной двери. Рахема толкнула ее ногой. Свет неожиданно резанул глаза. Я невольно прикрыла лицо ладонью. Рахема доволокла меня до кресла, куда и возложила мое вялое тело с явным удовольствием, что, наконец, избавилась от ноши. Она протянула мне стакан воды. Я сделала несколько глотков, и вроде как прозрела.
Зала с несколько хаотичной расстановкой столов, диванов и кресел подавляла размерами. Повсюду маленькие фигурки − каменные, деревянные, глиняные, гипсовые. Сотни фигурок − на столах, подоконниках, вдоль стен, словно я попала в дом к сумасшедшему коллекционеру игрушечных солдатиков. Теплый электрический свет дополняли горящие свечи, расставленные среди фигурок. Возникло неприятное чувство, что в этом зале происходит загадочный колдовской обряд, а тебя собираются принести в жертву неведомому беспощадному идолу. «Мясные жертвоприношения» вспомнились. Вдруг в этом гостеприимном месте их тоже не пропускают, как советуют принципы Маат?
В голове вибрировало, как в трансформаторной будке. Я медленно отходила от медикаментозного сна в неудобном кресле со скользкой обивкой. На мне был все тот же мятый и перемятый костюм медсестры. Я начинала ненавидеть его. Скверно вляпаться в опасную историю. Но вляпаться в нее в костюме медсестры − это уже фарс в кубе. Куда как лучше было бы грациозно возлежать в кресле в шикарном вечернем платье. По крайней мере, такая жертва выглядит стильно.
На диване напротив меня мрачно сопели Кирилл и Вазир Гаяз. Кирилл потирал шею, доктор Гаяз ногу. Судя синякам и ссадинам, им основательно досталось. Зато живы.
Над моим креслом возвышался незнакомый высокий и худощавый мужчина, лет не сказать, что глубоко преклонных, но и не мальчик. Я его не сразу заметила, только когда окончательно пришла в себя. Он рассматривал меня с ненавистью и брезгливостью, будто более презренного существа, чем я, на свет пока не рождалось.
Обнаружив, что я вполне очухалась, доктор Гаяз, все еще потирая ногу, поспешно заговорил:
− Полина, мы в гостях у господина Сефу Маарифа. У него своеобразная манера приглашать в гости, не пугайтесь.
Действительно, зачем бояться человека, который, не задумываясь, убил жену и брата? Срочно пожать ему руку, добавить в друзья.
Из рассказа Вазира Гаяза о злоключениях двух братьев я составила неверное представление о Сефу. Мне казалось, он должен быть солидным, возможно, даже тучным мужчиной с черной бородой и жгучим взором. Со жгучим взором я угадала. Взгляд Сефу пронизывал до костей презрением заядлого мизантропа. Во всем остальном господин Сефу категорически не подходил под сложившийся в моей голове образ.
Передо мной (точнее, надо мной) стоял тощий господин в синих штанах и застегнутой под горло кофте из того же материала. Из воротника торчала птичья шея с посаженной на нее, как на кол, начисто бритой головой. Я не могла избавиться от ощущения, что во множестве видела такие шеи и черепа на древнеегипетских фресках и рисунках. Не смотря на грозное высокомерие, у господина Сефу сейчас был на редкость несчастный вид. Как смертельно больной человек, даже когда улыбается, не может спрятать прощальной печали, так и Сефу не в силах был скрыть за маской жестокости глубокое внутреннее отчаянье.
Судя по всему, еще до моего пробуждения между доктором Гаязом, Кириллом и господином Сефу завязался интенсивный обмен мнениями. Это меня похитители травили сонной дурью, а моих товарищей по приключению просто поколотили и скрутили.
− Полина, − сказал Кирилл неожиданно высоким голосом. Он боится? − Этот упырь угрожает убить нас, если ты не отдашь браслет.
Очередной претендент на браслет Маат. Браслет Маат не позволял Сефу убить меня, но захватить в плен, кажется, разрешил. Где же Анубис? Почему он не появляется, чтобы вырвать у злых похитителей сердца? Или здесь он не может разгуливать так же вольно, как в Москве, потому что Египет кишит другими богами?