− Давай что-нибудь купим? — несмело предложила Ира. − Вот колечко хорошо смотрится. Таких в Москве нет.
На отдыхе Ира слетала с катушек. Как только видела колечко или цепочку, отключала голову и хватала все подряд. В сувенирных лавках приходилось держать ее за руки. Моя подруга предпочитала верить в лучшее. Она была нежна душой. Когда у девушки мягкая душа, это вредно для кошелька. Если продать всю фигню, которую Ира накупила за границей, можно на вырученные средства построить особняк на Новой Риге. На сей раз Ирэн по простоте душевной запала на тоненькое, неуверенно сработанное изделие из белого металла, увенчанное «ключом жизни» с блекло-голубой каплей в середке.
Продавец, полнокровный дядя с хитрющей физиономией закоренелого мошенника, на ломаном русском называл металл серебром, а каплю бирюзой. Всего пятнадцать баксов. Авторская работа, разумеется. Утраченная технология самого Тутанхамона. Само собой, единственный в мире экземпляр. Таких никогда не делали и больше делать не собираются. Сам бы носил, но такой уж широкий человек, что чужим людям раздает почти даром. Всего пятнадцать баксов.
− Да, такое убогое колечко в Москве точно не найти, – беспощадно сказала я. − Проволока и пластмасса. Высокое искусство. Доллар за сотню.
Продавец расплылся в очаровательной улыбке и пухлым пальцем настойчиво потыкал в свой бесхитростный ассортимент.
− Хороший качество. Дешево. Скидка, — подтвердил он и прибавил уже что-то по-своему, в тон мне.
Мы друг друга поняли.
− Ругается, – удовлетворенно заметила я. – Все они понимают. Тоже выучили нашу мимику и жесты. Эй, детка, куда ручки тянешь? Ира, ручки по швам. Брось каку.
Ира смущенно потупилась. В ее душе происходила нешуточная борьба: детка не хотела обижать ни меня, ни торговца самоварной роскошью. В нашем тандеме последовательно исполняла роль «хорошей девочки» в противоположность мне — девочке очень «плохой». Классическое единство противоположностей. В соответствии с ролью мне полагалось с недовольной миной всех критиковать, обличать погрешности человеческой природы и нехорошо шутить. Кто-то же должен держать за руки доверчивых романтиков, когда они распахивают миру свои сердца, души, но особенно кошельки?
Роль хорошей девочки подходила Ире как никому другому. Она предпочитала радоваться мелочам и верить как можно большему количеству людей, особенно, если те с ходу выказывали ей признаки симпатии. К тому же Ира без остановки западала на всякую дешевую, но яркую дребедень. Говорят, что коллекционирование тряпочек и мишуры связано с подсознательной боязнью нищеты − все может быть. Хотя Ира была кем угодно, но не нищенкой.
Под моим суровым взглядом Ира оставила колечко, и тут же увлеклась следующим шедевром. Браслет, на который она польстилась на этот раз, претендовал на статус благородного произведения искусства белого золота с множеством желтых топазов. После пристрастного обследования браслет превращался в хрупкий серебряный предмет, залежавшийся на витрине, с грязными стразами-стекляшками и мутной, как независимое кино, творческой концепцией. Под одобрительным взглядом продавца Ира виновато приложила браслет к хрупкому запястью и обратилась ко мне с несмелым вопросом:
− Как он тебе? Правда, милый браслетик?
− Положи на место. Пошли отсюда, в отеле скоро ужин, — ответила я.
Хрупкая Ира любила вовремя и плотно покушать. Если я начну так же питаться, через месяц не пролезу ни в одни двери. Я не обладала столь отменным обменом веществ, как Ира. Казалось, внутри слабого организма работает взбесившаяся топка, способная без ущерба для фигуры переработать десять килограммов еды в сутки. Еда − единственное и последнее, чем Иру можно выманить из ювелирной лавки. Она задумалась о вечерних плюшках в отеле и украдкой взглянула на часы.
Продавец тем временем, как фокусник, материализовал из воздуха калькулятор, потыкал пальчиком в кнопки и весело зачастил, путая языки:
− Хандред долларс. Скидка. Сто. Кольцо, это и это — скидка опять. Биг скидка. Девочка, смотри.
Ира, как под гипнозом, уставилась в видавший виды калькулятор.
Калькулятор после всех манипуляций высветил цифру 85. Какой-то ужас. Я даже не сразу осознала наглость продавца. Пользуясь моим шоковым состоянием, наш волоокий друг сложил бровки домиком и покачал головой, словно удивлялся — как он мог сделать такую безумную скидку?