— Мистер Ричмонд оказался так добр и благороден, что предложил мне место экономки взамен стареющей мисс Брискотт. Я изменилась, навряд ли кто-то из моих прежних знакомых смог бы узнать меня, я научилась менять свой облик, но, чтобы защитить меня от сплетен, мистер Ричмонд решил сказать всем, что я вдова его поверенного, мистера Вернея. Никогда не забуду его доброты!
— Надо же… отец ничего нам не сказал, — пробормотал озадаченный Ричмонд, а его жена обиженно выпятила нижнюю губу — как она могла прожить четыре года в неведении!
— Теперь, когда вы знаете мою историю, я снова утверждаю: эта девушка — не Сьюзен, не моя сестра! — Эмма вытянула вперед руку, жестом обличительницы указывая на мнимую мисс Линдси.
— Почему же вы не обвинили ее раньше? — спросил констебль. — Насколько я понимаю, эта леди уже много дней гостит в Ричмонд-холле.
— Она напоминает Сьюзен… — призналась Эмма. — И она всегда носила шали или пелерины из кружев. Я была уверена, что она скрывает шрамы, но сегодня она сняла плащ, и я увидела на месте шрамов эту родинку!
Лицо стоявшей перед ней девушки исказилось от гнева на саму себя — как она могла забыть об этой важной детали! Все смотрели теперь на ее легкое белое платье с короткими пышными рукавами, совсем неподходящее для прогулок в сырую погоду. Платье подвело!
— Почему вы думаете, что все поверят вам, а не мне? Может быть, вы придумали все это ради своих корыстных целей? Хотите получить наследство нашего отца? — поспешно выкрикнула она.
— Не смейте называть его вашим отцом! — Эмма была весьма убедительна в этот момент, пусть и использовала свой талант актрисы отчасти неосознанно. — У меня есть все необходимые бумаги и письма, но я не пойду за ними. Доказательство есть и в этой комнате!
— Какое же? — миссис Квинстон огляделась по сторонам.
— Та шкатулка, — Эмма махнула рукой назад, чтобы привлечь внимание собравшихся к туалетному столику. — Я получила ее в наследство от бабушки вместе с украшениями. Их я взяла с собой, когда бежала из дома, но шкатулка слишком громоздка, чтобы везти с собой.
— Вы лжете! — только и могла повторять самозванка. Эмма, внешне спокойная, отвернулась от нее и подошла к столику.
— В шкатулке есть потайное отделение, самые ценные украшения бабушка хранила в нем. Сейчас я открою его, и вы убедитесь, что это — та самая шкатулка, работа старого итальянского мастера…
— Нет! — фальшивая Сьюзен рванулась за ней, но не утративший бдительность констебль ловко схватил ее за локти и удержал на месте. — Отпустите меня!
Не обращая внимания на вырывающуюся девушку, экономка нажала на искусно вырезанные бутоны и после раздавшегося щелчка вытянула потайной ящичек.
— Господи помилуй! — Ее возглас заставил тех, кто стоял рядом, заглянуть туда, а остальные вытянули шеи, чтобы рассмотреть, что так поразило миссис Верней… то есть мисс Стэнтли, а теперь еще и мисс Линдси, право же, слишком много для одной женщины!
— Мой жемчуг! — закричала миссис Квинстон так громко, что должен был проснуться в спальне ее супруг. — И браслет мисс Гринфэйр, и ожерелье миссис Робинсон!
— И мой желтый бриллиант! — миссис Ричмонд тут же схватила кольцо и поспешно надела на палец.
— Выходит, господа, мы нашли настоящего вора, — все обернулись на голос мистера Рэндалла.
— Она сама подложила их в шкатулку! Вы же видите, она знает, как открыть замочек! — незнакомка извивалась, пытаясь освободиться из крепких рук констебля.
— Прекратите, мисс! Разве у кого-то есть сомнения в том, что миссис Верней, я пока буду называть ее так, женщина безупречной репутации? — Миссис Милберн с презрением смотрела на хорошенькую девушку, по воле какой-то злой силы ставшую преступницей. — И это вы подложили серьги миссис Ричмонд в книгу гувернантки, чтобы избавиться от мисс Данфорт и занять ее место! Если она умрет от лихорадки, в этом будете повинны вы!
— И я сама убью вас, если вы немедленно не скажете, где моя сестра! Как попала к вам эта шкатулка? — Эмма, пожалуй, попробовала бы даже придушить обманщицу, если бы мистер Ричмонд решительно не положил руку ей на плечо, удерживая от необдуманного порыва.
— В самом деле, отвечайте! Если вы расскажете правду, это как-то может смягчить вашу вину, — констебль говорил весомо, в отсутствие суперинтенданта Лоуфорда он вдруг почувствовал себя важной персоной, наделенной властью.
— Мою вину? — фыркнула пленница. — Не думаю, что вы сможете доказать ее! То, что я назвалась именем умершей девушки, еще не преступление!