– Ты отвратителен во всём к чему прикасаешься, – выплёвываю я. – Теперь у тебя новая истинная, настоящая, – последнее произношу с особым смаком. – Так иди же к ней! Что ты забыл здесь со мной в этой захудалой каморке?
– Нет, Анна, вопросы здесь задаю я. Что ты забыла на фабрике? Ты должна быть в храме.
Вообще-то я пришла потому что позвали, но ехидство берёт верх, и я колко отвечаю:
– А тебе какое дело? Работаю, где пожелаю. А тут говорят платят хорошо. Вот решила проверить.
– Фабрика не для тебя. Ты беременна, поэтому в твоём положении я позволяю тебе работать только в храме, поняла? Вот что я хотел тебе сказать. Чтобы я тебя тут больше не видел. Собирайся и уходи прямо сейчас, – Рагнар резко разворачивается и идёт к двери, но напоследок бросает. – А что до моей истинной… тебя наши отношения не касаются.
Дверь хлопает, а я так и остаюсь стоять посреди комнаты, кипя от негодования.
Что. Это. Было?
Почему он просто не может оставить меня в покое? Какое ему дело, чем я занимаюсь? Решил показать фальшивое благородство? Точно нет. Хочет в очередной раз досадить мне.
Хочется взвыть от возмущения и несправедливости, но я лишь сдержанно поправляю складки на платье, проверяю как сидит фартук, не сполз ли чепец – этому уделяю особое внимание, ведь мои волосы не должны увидеть – а затем выхожу следом за Рагнаром.
Нужно работать. Я не собираюсь слушать дракона, и отработаю до вечера, как и положено. Это важно для меня и того дела, что я задумала. Плевать, что скажет бывший жених.
***
Спустя полчаса я уже перебираю цветки гибельника. Отделяю лепестки от сердцевины, раскладывая их в разные ёмкости. Работа простая и монотонная. Как только ловлю нужный ритм, руки начинают делать всё сами по инерции. Это позволяет мне глазеть по сторонам и изучать обстановку.
Рагнар с лирой Дариной ушли куда-то, и мне так спокойнее. Есть шанс, что пробуду здесь до вечера незамеченной.
– Рада, – тихонько шепчу я.
Она возится с цветами рядом со мной. Обычно Рада работает в другом месте, но сегодня решила помочь мне освоиться.
– М? – вопросительно тянет она.
– Я слышала, что у старых дев рождаются «уродцы». Это правда?
Неспроста это происходит. Я пока не видела этих детей, но мне бы хотелось. Не из праздного любопытства. Я хочу понять, в чём причина.
– Да. Это потому что мы старые. Из-за этого нас высылают в земли безмужних. Чтобы мы не рожали бракованных детей мужьям и возлюбленным. У мужчин слабая плоть, они могут не сдержаться и сбросить своё семя в гнилое нутро, соблазнившись привлекательной оболочкой. Зачем плодить ущербных и делать наш народ слабым? Проще убрать источник соблазна подальше. Вот поэтому мы здесь.
От её слов меня едва не перетряхивает. Внутри разгорается злость на несправедливость. Женщинам просто вбивают это в голову, чтобы они были покорны! Бедняжки считают себя ущербными и гнилыми.
Так ещё и у мужчин «слабая плоть». А держать себя в руках не пробовали?
Я едва сдерживаюсь, чтобы не высказать всё Раде. Мне безумно хочется её переубедить, но я понимаю, что вряд ли она сейчас оценит мои попытки. А мне нужна информация, а не ссора.
– Да, об этом я много раз слышала, – шепчу я. – Но я ни разу не видела «уродца». Что с ними не так? Они рождаются слабыми и сразу умирают? Или… есть какие-то мутации?
– Я не знаю, что такое мутации. Всё бывает по-разному. Иногда дети сразу умирают, а иногда становятся «уродцами».
– Некрасивыми? – продолжаю выпытывать я. – Расскажи, пожалуйста, мне важно это знать.
– Я… у меня есть сын, – Рада опускает голову и закусывает губу. – Он живёт в храме.
Мне мачеха тоже предлагала после рождения отдать ребёнка в храм. Видимо, это частая практика.
– Ему шесть лет, он смышлёный мальчишка. Иногда я могу его навещать, если лира Дарина позволяет, – моя собеседница тяжело вздыхает и косится на ещё одну девушку, которая стоит неподалёку от нас и тоже перебирает цветы, но той нет дела до наших перешёптываний.
Мальчику шесть? Значит появился после того, как Рада попала в земли безмужних.
На мой немой вопрос, Рада произносит:
– Я зачала его не по своей воле. Было темно, я возвращалась домой пешком и проходила мимо базара. Дорога была пустынная, по ней ехал торговец. Если коротко, сначала он пристал ко мне с непристойным предложением. И даже когда увидел моё лицо, сказал, что и такая сойду. Он затащил меня в свою крытую телегу, бросил на живот, чтобы не видеть лица, и сделал своё дело. Так я и забеременела.
– Какой ужас… Рада! Ты сказала кому-то об этом?