– Ты можешь скорбеть внутри. Можешь скорбеть всю свою жизнь. Ты можешь скорбеть сейчас. Не важно, когда ты начнёшь это делать, Дерик. Главное, что в своём сердце ты горюешь. Это нормально. Никакие люди не должны вынуждать тебя дарить им твоё внимание, если ты этого не хочешь. Они пиявки и приехали сюда ради галочки, но это не должно тебя угнетать. Такое было и будет. Обычно людям плевать на горе других. Они думают лишь о себе. Но есть те, кто может поддержать тебя в любое время. – Поворачиваюсь к нему и провожу ладонью по щеке.
– А кто поддержит тебя, Джина? Ты привела в чувство Клаудию, поставила на ноги Дина, пришла в церковь вместе с Нандо, показав мне, что вы рядом. Кто поддержит тебя? – Ладонь Дерика проходит по моей талии и ложится на спину.
– Я сделала то, что смогла. Хотела помочь, потому что ты был занят, да и тебе не следовало думать ещё и об их чувствах. Я…
Неожиданно его губы касаются моих. Сердце замирает на долю секунды. Дерик отстраняется, и это был не опошляющий все поцелуй. Не жадный. Не сексуальный. Не возбуждающий. Благодарный. Наверное, именно благодарный.
– Я был прав, ты была бы прекрасной шпионкой, Джина. Ты умеешь держать ситуацию под контролем. Гены такая ерунда, оказывается. Твои, самые обычные, сильнее, королевских. Ты уникальная, Джина. – Дерик переворачивается на спину и притягивает меня к себе на грудь.
Я молчу, знаю, что сейчас он растерян и подавлен. Поэтому даю ему право выбирать путь. Сегодня. Хотя бы так. Он пришёл ко мне, говорит со мной и не сдерживает это внутри. И плевать, что значит его поцелуй, не так ли? Важно другое, вот так лежать в тишине рядом в день скорби и горя, знать, что в любой ситуации есть человек, который просто примет тебя вместе со всеми твоими минусами и плюсами. Они удачно сложатся и подарят шанс поверить во что-то хорошее.
Наступило утро, но Дерик спал рядом. Он не исчез, не сбежал, не испугался. Он расслабился. Но то, что его видит здесь Марина, мне не нравится. Конечно, она знает, кто отец ребёнка, и подписала соответствующие бумаги о неразглашении, но своим присутствием, как будто нарушает наш мир, поэтому я отсылаю её погулять. Куда-то очень далеко.
Покормив Нандо и снова сцедив молоко, потому что его уже чересчур много, готовлю завтрак. Поджаривая блинчики, варю кофе для Дерика, и в этот момент меня обнимают за талию его горячие руки. Всё моё тело моментально вспыхивает.
– Сейчас мне хочется всё бросить. Только ради ароматов, этого вида на кухне и одного маленького паренька, – шепчет Дерик, целуя меня в шею.
– Рискни, Фредерик, и эта сковородка окажется у тебя на голове, – смеюсь, выкладывая блинчики на тарелку.
– Твоя любовь к сковородкам мне известна, Джина.
Протягиваю ему кружку с кофе, и он берёт её.
– Сынок, – он подходит к Нандо, лежащему на стульчике для кормления и заводит игрушку.
Мягкая мелодия звучит в кухне. Дерик садится за стол и придвигает к себе стульчик с лежащим в нём Нандо, показывая ему игрушки.
– О-о-о, тебе нравится красная, да? Мне тоже нравится красная, но больше синяя. Джина, почему здесь нет синих игрушек? Только оранжевые, красные и жёлтые?
Раскладывая тарелки, озадаченно замираю от такого вопроса.
– Какие были в магазине. У производителей спроси, – пожимаю плечами.
– Ему нужны синие игрушки. Он мужчина.
– Боже, купи ему синие игрушки. Сейчас это не главное, Дерик. У него есть другие игрушки. Эта шла в комплекте со стульчиком. Мы им редко пользуемся, потому что сейчас готовит в основном Марина, а Нандо в коляске на улице, – отвечая, ставлю перед Дериком стопку блинчиков и джемы.
– Надеюсь, ты будешь меньше возмущаться по поводу цвета детских игрушек, когда поешь, – добавляю я.
Дерик кривится и передразнивает меня, отчего я смеюсь. Наливаю себе чай и ставлю рядом сэндвич с маслом и сыром, кашу и фрукты.
– Да, ты всегда любила поесть, – замечает Дерик.
– Эй, я кормлю ребёнка. Мне нужно есть.
– Я не ел весь вчерашний день. Кусок в горло не лез.
Вся игривость вылетает в открытую балконную дверь. Так, сейчас нужно быть крайне осторожной в словах.
– И я плохо спал. Сложно спать, когда рядом находится труп.
– Дерик, – шепчу я.
– Так и есть. Моя спальня над залом для прощания. И именно там лежал Ферсандр. Странное ощущение ходить и спать над трупом…