– Дерик!
Он жуёт блинчик и тяжело вздыхает.
– Это ведь не очередная проблема, да? Ты же не отшучиваешься сейчас? – уточняю я.
– Немного. Они все ждали от меня, что я сорвусь. Сделаю ошибку. Они всегда ждут этого. Я ничего не чувствовал. Абсолютно ничего. Как будто все эмоции отключились. Даже спускался к нему и просто сидел рядом. Я не знал, что сказать трупу…
– Дерик, прекрати, пожалуйста, повторять слово «труп», мы завтракаем, – прошу его.
Он замолкает и поворачивается к Нандо, поглаживая его свободной рукой по животику, пока ест.
– Ты в порядке, Дерик? – тихо спрашиваю его.
– Сейчас более или менее. Вчера было паршиво, как и все последние дни. Ты, действительно, многое сделала для меня, Джина. Лично для меня, и я тебе благодарен. К слову, мы же договаривались, верно? Так какого чёрта ты смотрела на голого Дина?
– Тебя что, это больше всего сейчас волнует? – изумляюсь я.
– Немного. Ты, правда, мыла его? По моим умозаключениям он был примерно в том же состоянии, что и тогда в отеле. А потом даже причесался…
– Так, да, я его мыла. Я его одела и причесала. Напомню, что мужчины меня не интересуют, особенно Дин. Так что я это сделала для него, для Клаудии, для тебя, для страны. Всё. Тему закрыли, и не смей возвращаться к тому, что он был у меня первым.
Дерик сразу же закрывает рот.
– Правда? Ты сейчас хотел мне припомнить именно это? Идиотизм, – закатываю глаза, кусая сэндвич.
– Ты принесла на траурную церемонию ребёнка, Джина, – напоминает Дерик.
Приехали.
– Да. Не начинай и эту тему. Ешь уже, ты одно большое возмущение сейчас, и это…
– Спасибо, – спокойно перебивает он меня. – Мне было это нужно. Мне был нужен мой сын. Его тепло. Его аромат. Ты.
Дерик поворачивается к Нандо и мягко улыбается ему.
– Когда он закричал, то я, как будто проснулся. Все эти дни прошли в тумане, боли и горе. Я не был готов отпустить Ферсандра. Никто не был готов. И вот он закричал. Я сразу вспомнил тот день, когда он родился. Вспомнил тебя, то как ты терпела боль, стискивала зубы, но держалась до конца. Это воспоминание было таким ярким. Оно вернуло мне стимул дышать и двигаться дальше. Я снова нашёл причину, почему сношу лицемерие. Вы помогли мне пережить вчерашний день. Спасибо, Джина.
Прячу улыбку и набираю в ложку кашу.
– Я же говорила, мы всегда рядом с тобой. В любой момент.
– Да. И я им воспользовался. У меня остались какие-то бонусы или баллы, чтобы сделать это снова?
Усмехаюсь и качаю головой.
– Ты дурак. Правда, я давно перестала ставить баллы. У тебя изначально их неимоверное количество, потому что ты отец нашего сына.
– Надо же, чтобы ты назвала Нандо нашим, нужна была всего лишь смерть Ферсандра. Интересно, а чтобы ты переехала ко мне в замок, мне нужно смертельно заболеть?
– Я тебя сейчас ударю, Дерик. Ей-богу. Прекрати так шутить, – возмущаюсь я.
Он тихо смеётся и что-то бормочет Нандо, одновременно завтракая. Не понимаю. Может быть, Дерик в шоке? Или это такая реакция на горе? Бывает так? Не знаю.
– Где твоя няня? – интересуется Дерик.
– Не моя, а Нандо. Я отправила её… хм, за капустой, – нахожусь, собирая тарелки со стола.
– Ты же в курсе, что все рынки и магазины сегодня закрыты? Траур, – хмурится Дерик.
– Значит, она будет долго искать капусту, – улыбаясь, кладу тарелки в раковину.
На самом деле не всё закрыто. Есть два супермаркета, которые работают, но ограниченное время. Но вряд ли Марина вернётся, пока не найдёт в своём телефоне сообщение от меня, так что она пошла искать капусту.
– А зачем тебе капуста, Джина?
– Ну, знаешь, грудь там и всё такое. Она отекает, когда прибывает слишком много молока. Сейчас как раз такой период. Капуста немного снимает отёк и не даёт молоку застояться. Это звучит ужасно, но, увы, даже такое бывает. Поэтому я перестраховываюсь, – пожимаю плечами, забирая у Дерика чашку, но он обхватывает моё запястье и резко тянет на себя.
С писком лечу прямо к нему на колени.
– Ты что? – Испуганно ударяю его по плечу.
– Хотел кое-что обсудить лично.
Пытаюсь встать, но он удерживает меня на своих оголённых коленях. Если учесть, что он только в одних боксерах, а я в лосинах, то ощущения самые приятные.
– То есть, находясь здесь одни, мы говорим не лично? – спрашиваю, приподнимая брови.
– Закрой рот, Джина.
Обиженно выпячиваю губу. Серьёзно? Мне не восемнадцать уже. Я взрослая.
– Я вчера тебя поцеловал…
О-о-о, нет, сейчас он начнёт извиняться и забирать мои чувства обратно.
– Да, я заметила. Всё в порядке…