Клаудия умеет прекрасно скрывать свои эмоции. И хотя по её лицу многим не понять, что она чувствует на самом деле, но я вижу глубоко скрытые гнев, разочарование и боль в глазах.
– Клаудия…
– И я должна принять его выбор? Но как я могу? Прости меня, Реджина, но твоя сестра – это тихий ужас. Она вульгарна, не умеет себя вести… вот если бы это была ты, – горестно причитает Клаудия. – Знаю, не говори мне, что не могу решать за Фердинанда, ведь я сделала столько ошибок. Но теперь у тебя тоже есть сын, Реджина. Ты представь рядом с ним женщину, похожую на Ингу…
О-о-о, нет, такого «добра» своему Нандо я не желаю. И хоть я расстроена ложью, но она моя сестра. Какой бы она ни была для меня, никто не должен знать об этом, даже Клаудия. Во мне борются противоречивые мысли. С одной стороны, я против отношений Дина и Инги, потому что, чёрт его знает, как они смогут перевернуть Альору вместе, и я готова поддержать Клаудию, а с другой, совесть не позволяет мне говорить плохо об Инге.
– Я понимаю, как вам сложно принять это, но позвольте Дину самому разобраться в том, что происходит. Если честно, то я не говорила ни с ней, ни с ним на эту тему, и никто из нас не вправе лезть в их жизнь. К тому же наше понимание «благих намерений» может отрицательно сказаться на Дине. Вспомните, как Эни пыталась свести меня с Дериком, и чем всё это закончилось. Злостью. Обидой. Яростью. Скандалом. Страхом. Неужели, вы хотите подобного для своего сына? – Сажусь на корточки рядом с Клаудией и беру её руку в свою.
– Нет, конечно, не хочу. Но оставаться в стороне… я всегда участвовала в его жизни и в выборе. Даже с тобой ругалась, оскорбляла, не слышала ничего. Вспомни, какой гадкой я была по отношению к тебе, а ты даже не соблазняла его. Ты просто находилась рядом, Реджина. А сейчас? Не хочу, чтобы он себе жизнь сломал. Это больно, – шепчет она.
– Знаю. Мне тоже страшно за него, а не за Ингу. Моя сестра – уверенная в себе женщина, которая всегда получает всё, что хочет. Но я обещаю, если она, действительно, причинит боль Дину, то я не буду молчать. И… мне кажется, что из этого может что-то выйти. Инга повидала много мужчин, она была замужем несколько раз и знает цену обещаниям. Вряд ли она будет использовать Дина себе во благо. Наоборот, она будет демонстрировать ему свою свободу. И подарит ему её, если Дин захочет уйти. Порой сложно понять, что творится в умах людей, Клаудия. Поэтому проще не думать об этом. Отпустить ситуацию. Когда я узнала про них… про всех, – поднимаюсь на ноги и отхожу. – Я была так зла. Хотела причинить им ту же боль и даже, кажется, Дерика натравила на них. Но разве оно того стоит? Когда всё в груди горит от ярости, то зачастую мы совершаем непоправимые ошибки. Мы рвём нити, связывающие нас, а одиночество… это страшно. Я всегда была одна или же хотела так думать, потому что когда ты одна, то не больно. Ты знаешь, что люди недостойны твоего доверия. Они просто все в тени. Но это ложь. Обманываешь себя много лет, но приходит время, когда начинаешь судорожно искать понимание, тепло, заботу и ласку от любого человека. Не важно, кто он. И вот здесь таится опасность. Хорошо, если подвернётся такой человек, как Дерик, а если нет? Тогда это катастрофа, самоубийство. Поэтому пусть лучше будет много ошибок, но благодаря им можно будет сделать правильный выбор. Люди могут измениться, если на то появится веская причина. Единственное, что остаётся – надежда на то, что причина уже есть, и они сделают друг друга лучше. Вот и всё, – замолкаю, а в груди всё же дыра. Огромная. Бездонная. Мне стыдно за то, что я сделала и рассказала Дерику. Мне стыдно, что они больше не видят меня близкой подругой и сестрой. Мне стыдно, что я никогда не была той, кому они могли доверять. Стыдно, что столько лет прошли впустую, и я только учусь быть нормальной женщиной. Учиться никогда не поздно. Только порой это не работает. Бывает, что мы упускаем бесценное время, которое никогда не вернуть, не нагнать, не исправить. Надо просто начать с того, что было вчера. Изменить прошлое невозможно, что бы ни было сделано в настоящем. Прошлое – зарубки на сердце, и они всегда будут внутри. Но есть шанс, слабый шанс, обрести что-то новое, которое займёт своё место.
– Джина, – Дерик ласково касается моей щеки, и я, моргая, поднимаю голову на него.
– Ты слишком тихая. Меня это всегда пугало. Когда ты молчишь, значит, что-то задумала. – Он улыбается мне и тихонько треплет меня по подбородку.
– Нет, я просто думала. Про всё, – упираюсь руками в его обнажённую грудь.
– Есть что-то хорошее?